Мельница Гамлета

эссе, исследующее истоки
человеческого знания
и его передачу
через миф

Приложение 9

Фактически, уже Зимрок (Handbuch der Deutschen Mythologie. — P. 240f.) решается интерпретировать Фенго (злого дядю Амлета) как «дробление, помол», и Амлета как «зерно»; wo selbst der Name mit Amelmehl (Greek amylon), Stärkemehl, Kraftmehl übereinstimmt[1]. Он даже думает о возможности (хотя бы в качестве мысли для смелых, gewagt[2]) вывести фамильное имя клана Тидрека, то есть, имя Амелунге, от Амелмел. Мы не станем останавливаться на странной информации, данной Афинеем («Пир мудрецов», Deipnosophistai 3.114f.) по поводу «Ахилла, или прекрасного ячменя» (Ср. Теофраст 8.4-2, Аристофан, «Всадники», 819: пирог Ахилл), или последнее имя Нингишзида, а именно Зид-зи «Мука Жизни» (K. Tallqvist, Akkadische Gotterepitheta — P. 406; ср. Riemschneider, Augengott. — P. 133), мы ссылаемся только на тексты Рас-Шамры, где госпожа Анат смолола Мота. (См. C. Gordon, Ugaritic Literature — P. 45.) Х. Л. Гинзберг (ANET. — P. 140) переводит I AB, кол. II:

Она захватывает Благочестивого Мота
Мечами по-настоящему рассекает его
Веером по-настоящему обмахивает его
Огнём по-настоящему жжёт его
Ручной мельницей она смалывает его
В поле она по-настоящему рассеивает его.
Птицы едят его останки,
Поглощают его части,
Скача с одной на другую.

С удивлением в сноске говорится: «Но почему-то Мот возвращается к жизни невредимым в кол. VI, а Ваал ещё раньше». Но нет абсолютно ничего удивительного настолько, чтобы поколебать твердую веру экспертов в «хтонических» божеств.


  1. Где само имя совпадает с Амельмель (греч. amylon «крахмал»), крахмал.

  2. смелых