Мельница Гамлета

эссе, исследующее истоки
человеческого знания
и его передачу
через миф

Приложение 19

Много информации о подводных существах содержится в уже упоминавшемся исследовании русских магических формул, которое провёл Мансикка1; так как материал смешан с авторской, скорее насильственной, interpretatio Christiana, почти невозможно извлечь голые факты. Тем не менее, о многом может сказать вот это: в середине «синего моря» (или «в середине всей земли») есть либо (a) остров — чаще всего называемый Буяном, от того же самого корня, что и слово «буй» — «центр небесной силы» на котором есть дерево или камень, или дерево на камне, иногда крест или сама «гора Сиона»2; либо (b) Белый Алатырь-камень», «огненный», пребывающий в пупе моря без поддержки острова; под этим камнем есть «зелёный огонь, царь всех огней» или «вечный, неиссякаемый огонь», который должен быть извлечён из-под камня (Mansikka. — P. 188. Нам не сообщают, для чего именно это делать; текст говорит только: «для сжигания»). Иногда говорится, что на этом камне, даром что тот «свят» или представляет собой «алтарный камень» или даже «трон Христа» — было обиталище самого Дьявола3; в другой формуле акцент ставится на том, что огонь «палит и сжигает прогнившую и нечистую силу Дьявола» (то есть, die verfallene, unreine Macht des Teufels versengt und verbrennt, где verfallene может означать и «прогнившую», и «утраченную»). Пока этот негасимый огонь остаётся под камнем не случится ничего страшного; соответственно, в немецкой формуле (Mansikka. — Р. 37) говорится: «В саду Христовом есть колодец, в колодце — камень, под камнем — золотая змея». Эта змея может также быть скорпионом, как мы только что видели (сноска 3).

У мордвы4 есть длинная история о том, как бог Чам-Пас, который раскачивался туда-сюда на камне в изначальном море, глубоко задумавшись о том, как создать мир и править им потом, и сетуя: «Нет у меня ни брата, ни товарища, с кем это обсудить». Сердито плюнул он в море, плевок превратился в большую гору, из которой появился Шайтан и предложил себя в качестве собеседника. Чам-Пас отправил своего нового товарища на дно моря, чтобы тот принёс песка, предупредив, чтобы он произнес его (божье) имя, когда коснется песка. Шайтан так не сделал и сильно обжёгся пламенем, которое вышло со дна моря; это случилось дважды, и Чам-Пас предупредил Шайтана, чтобы он не упоминал божьего имени, когда спустится в третий раз, чтобы пламя не сожгло его полностью. Злой товарищ последовал его совету и принёс, наконец-то, песок, нужный для творения. Но так как он не мог воздержаться от шулерства, бог изгнал его со словами: «Отправляйся на дно морское, в потусторонний мир, в тот огонь, который жёг тебя, когда ты был чересчур горд, чтобы упомянуть имя твоего создателя. Сиди там и страдай вечность».

В Индии, где слово «вечность» не используется столь же неосмотрительно, как в европейских легендах, «Харивамша» рассказывает нам об отпрыске мудреца Аурва (то есть, «рожденного из бедра», uru), как мы прочли у Доусона5:

Друзья мудреца подстрекали его родить детей. Он согласился, но предупредил, что его потомство будет жить за счет разрушения других. Тогда он породил из своего бедра поглощающий огонь, который закричал громким голосом: «Я голоден; дайте мне поглотить мир». Вскоре разные области были охвачены пламенем, тогда вмешался Брама, чтобы спасти своё творение, и пообещал сыну Аурвы подходящее жилище и содержание. Жилище нашлось ему в Бадава-мукха, во рту океана; ибо Брама был рожден и находил покой в океане, и они с только что рождённым огнём должны были вместе поглощать мир в конце каждой эпохи, а в конце времён — и все вещи с богами, асурами и ракшасами. Имя Аурва, таким образом, вкратце, означает подводный огонь. Его также называют Бадаванала и Самварттака. Он представляется в виде пламени в голове коня, и его также называют Какадхвайя, так как он несёт знамя, на котором изображена ворона.

В «Махабхарате»6 эта история рассказывается Риши Васиштхой (дзетой Большой Медведицы), чтобы успокоить своего внука, также желающего немедля разрушить весь мир: «Тогда, о дитя, Аурва бросил огонь своей ярости в жилище Варуны7. И огонь, который истребил воды великого Океана, стал подобен большой конской голове, которую те, кто знаком с Ведами, называют Вадавамукха. И испуская себя из её рта, он поглощает воды могущественного океана».

Эта огненная конская голова ведёт любознательного прямо в лабиринты «Махабхараты» и «Шратапатха Брахманы», где они максимально непроницаемы, потому что имеют дело с загадочной историей Риши Дадхьяка, чья лошадиная голова обитала в озере Сарьянавант, потом он открыл «секрет мадху» (мадхувидья; мадху = «мёд») Ашвинам, Диоскурам8, и из костей которого (костей лошадиного черепа) Тваштри выковал палицу-ваджру Индры, позволив ему таким образом убить «99 вритр»9 — как Самсон убил филистимлян ослиной челюстью — тогда как Вишну использовал эту голову, чтобы отвоевать Веды, которые были унесены двумя дайтьями во время одного из «йогических снов» Вишну, поглощающих время. Лишённый Вед Брама, которому они служили «глазами», оказался неспособен продолжать работу творения, поэтому он стал молить Бога вселенной, чтобы тот пробудился. «Воспетый Брамой, прославленный Пуруша ⟨...⟩ стряхнул сон, принял решение вернуть Веды (от дайтьий, которые насильно похитили их). Использовав свое йогическое могущество, принял он вторую форму ⟨...⟩ Он стал лошадиной головой в сиянье великом, которая была обиталищем Вед. Небесный свод, со всеми его светилами и созвездиями, стал короной на его голове ⟨...⟩ там и тогда Повелитель вселенной исчез, он направился в нижние области»10 — чтобы успешно вернуться с Ведами и, само собой, снова заснуть.

Другими словами, «конская голова» оказывается важной и загадочной «формой» Вишну — до такой степени ⟨загадочной⟩, что более «популярная» традиция её фактически игнорирует, хотя Великий Эпос говорит следующее:

В былые времена, чтобы совершать добрые дела, Нараяна (Вишну) воплотился в великого Риши Вадавамукха (см. выше, сын Аурвы, рот океана, Вадавамукха). Занимаясь суровой аскезой на груди Меру, он воззвал к Океану, чтобы тот явился. Океан, тем не менее, не повиновался его зову (греческий Океан тоже имел обыкновение не являться по зову Зевса на общие собрания). Рассердившись на это, Риши жаром тела своего сделал воды Океана солоноватыми на вкус, как человеческий пот. Дальше Риши сказал: «Впредь твоя вода перестанет годиться для питья. Только когда Конская голова, скитаясь в тебе, начнёт пить твои воды, станут они сладки, как мёд». — Именно из-за этого проклятия воды Океана по сей день имеют солёный вкус и никто, кроме Конской головы их не пьёт11.

Переводчик Пратар Чандра Рой, не ссылаясь на первую книгу эпоса, отмечает в сноске:

Индийские священные тексты упоминают, что существует Конская голова огромных размеров, которая бредёт через моря. Яркие огни постоянно выходят у неё изо рта, и она выпивает до дна морскую воду. Она всегда издаёт громкий рёв. Её зовут Вадава-мукха. Огонь, исходящий из неё, зовётся Вадава-нала. Воды Океана подобны топлёному маслу. Конская голова выпивает их до дна так же, как жертвенный огонь пьёт возлияния топлёного масла, вылитые на него. Происхождение огня Вадавы иногда приписывается гневу Урва, Риши из рода Ямадагни. Как следствие, его иногда называют огнём Аурвья.

Никто из авторитетов, цитированных ранее, не считал нужным упоминать, где этот Вадава-мукха мог, предположительно, находиться. Только когда мы проверили слово в Practical Sanskrit Dictionary (Р. 267) Макдонелла, оказалось, что все именно так, как было предсказано, хотя Макдонелл имеет в виду, скорее всего, Южный полюс Земли — «вадаба (vadaba), ж. = "кобыла"; жена Вивасвата, которая в виде кобылы стала матерью Ашвинов ⟨...⟩ вадаба-агни, м. "подводный огонь" (предположительно, находится на Южном полюсе) ⟨...⟩ вадаба-мукха, ср. "кобылий рот" = вход в ад через Южный полюс».

Вряд ли мы обратим эти тёмные сюжеты в ясный и связный рассказ, если здесь и сейчас более внимательно рассмотрим Дадхьяка, чьё имя означает «свёртывающий молоко», и он является «производителем Агни» или сравним несколько персонажей, которые обвиняются в поглощении океана: мы лишь надеемся привлечь внимание к одной из многих неосознаваемых конкретных проблем.

Можно заподозрить, что только для того, чтобы упростить ситуацию, мы предлагаем отождествить конскую голову, выпивающую ⟨целое⟩ море, с не меньшей жаждой Агастьи-Канопуса12; но есть факторы, которые подталкивают к такому «решению»13. Впрочем, лошадь — животное Марса, и «кшатрий Апам Напат с борзыми конями» «захватил хварну», скрыв её на «дне глубокого моря, дне глубокого озера»14: «племянник» (напат) вод (апам), а не изначальный (и высочайший) правитель «рта/устья океана» (иначе называемого pi narati — «место слияния рек»), то есть Канопус, которого таитяне древности называли «Празднество-из-которого-приходит-поток-моря» (T. Henry, Ancient Tahiti [1928] — Р. 363). Устрашающий сын Аурвы, кроме того, является «заново произведённым огнём», как мы уже слышали, а Апам Напат никоим образом не подразумевает одного-единственного «Агни»; «Ригведа» знает о четырёх «огнях», Агни которых, предположительно, друг за другом поглотило жертвенное служение. Ни о каком правильном понимании не может быть и речи, пока мы не перестанем игнорировать единственное мифическое измерение, которое идет в счёт: Время.

Конские головы не связаны с глубокими водами «естеством», мы могли бы закончить некоторыми историями, собранными Якобом Гриммом, которые подходят для демонстрации этого:

Озёра терпеть не могут, когда измеряют их глубину. На Муммельзи, когда глубомеры выпустили весь шнур из девяти неводов со свинцовым грузилом, но не достигли дна, плот внезапно начал тонуть, и чтобы спастись, они помчались к земле ⟨...⟩ Один человек отправился на лодке к центру Титизи, и травил бесконечный линь вслед за грузилом, когда и из волн поднялся страшный крик: «Измерь меня и я съем тебя!». В большом страхе человек прекратил свое занятие, и с тех пор никто не осмелился узнать глубину озера ⟨...⟩ Есть похожая история ⟨...⟩ о Хантзёе, где некие люди пытались измерить глубину плужным лемехом, привязанным к линю, а снизу раздался голос духа: I maale vore vägge, vi skal maale jeres lägge![1] В ужасе они подняли линь, но вместо лемеха нашли старый лошадиный череп, привязанный к нему.


  1. Über russische Zauberformeln (1909) — P. 168-213: «Море, Камень, Дева Мария». 

  2. При этом говорится, что «на горе Сиона, на белом камне стоит колонна и алтарь Христа» или «колонна от земли до неба». В молитве к Христу обращаются: «Ты, о смертная каменная колонна». ("O, du tödliche Steinsäule", Mansikka. — P. 187). 

  3. Mansikka. — P. 189; см. тж. формулу на страницах 35 и дал.: Es gibt ein heiliges Meer, in seiner Mitte liegt ein weißer Stein, aus dem weißen Stein kommt eine grimmige Schlange, der Skorpion, hervor ⟨...⟩ In dem teuflischen Sumpf liegt der weiße Stein Latyr; auf dem weißen Stein Latyr aber sitzt der leibhaftige Teufel[2]

  4. O. Dahnhardt, Natursagen (1907-1912) — V. I, P. 60-61. 

  5. Dowson, A Classical Dictionary of Hindu Mythology (8th ed. 1953) — P. 32f. 

  6. Mbh. 1.180-82 (Roy trans. — V. I, P. 410-14).  

  7. «Вода, из которой мир берет свое начало», согласно H. G. Jacobi, Mahabharata (1903). — Р. 20. 

  8. Cf. RV 1.116.12; SB 14.1.1.18-25 (Eggeling trans. — V. 5, P. 444f.); Saunaka's Brihad Devata 3.16.25 (Macdonell trans. — V. 2, P. 82-85). 

  9. Cf. RV 1.84.13; Mbh. 12.343 (Roy trans. — V. 10, Р. 578). Сравните ради более полно представленной традиции, K. Rannow, Zur Erklairung des Pravargya, des Agnicayana und des Sautramani // Le Monde Oriental (1929) — Р. 113-73; см. тж. A. Keith, Indian Mythology // MAR 6 (1917) — Р. 61, 64. 

  10. Mbh. 12.348 (Roy trans. — V. 10, Р. 605). 

  11. Mbh. 12.343 (Roy trans. — V. 10, P. 583). 

  12. См. выше. Ср. тж. Varahamihira, The Brihad Sanhita, trans. by H. Kern // JRAS 5 (1871) — Р. 24. По поводу уместной и весьма специфической легенды маори, см. The Lore of the Whare-wananga, trans. by S. Smith // Mem. Polynesian Soc. 3 (1913). — P. 156f., 164, и M. Makemson, The Morning Star Rises: An Account of Polynesian Astronomy (1941) — Р. 157, как резюме. Там небесные воды Ранги-Тамаку (то есть, небо, которое лежит прямо над тем, что мы видим), стали перегреваться и сгущаться, так что целые племена небесных рыб переселились по нисходящей «Дороге Паука», где они встретили Таухаки, поднимавшегося вверх в своем походе отмщения за отца. 

  13. Например, Стефан Византийский упоминает храм Посейдона-Канопуса; см. P. Casanova, De quelques Légendes astronomiques Arabes // BIFAO 2 (1902) — P. 11. 

  14. Yasht 19.51; см. E. Herzfeld, Zoroaster and His World (1947) — Р. 571; с иранскими представлениями нужно сравнить гимн «Ригведы», посвященный Апам Напату (RV 2.25), где говорится, что он «сияет в водах», горя неугасимо, погонщик лошадей (2.35.5: Er hat sich in den Gewässern—apsu—ausgestreckt — «Он растянулся в апсу (апсу = «воды»)» ⟨...⟩ 2.35.6: Dort ist der Geburtsort des Rosses und dieser Sonne[3]


  1. Ты меришь нашу стену, мы измерим твой утёс!

  2. Есть одно священное море, в середине его лежит белый камень, оттуда, из белого камня вылезает лютая змея, скорпион ⟨...⟩ В дьявольском болоте лежит белый камень Латырь; настоящий чёрт сидит на белом камне Латырь.

  3. Там место рождения коня и этого солнца.