Мельница Гамлета

эссе, исследующее истоки
человеческого знания
и его передачу
через миф

Приложение 29

Мы могли бы назвать это Летой и удовлетвориться сим, когда бы не плачевная неопределенность местонахождения Леты, особенно в отношении астрономического маршрута души. В силу того, что Млечный путь слишком велик, такая формулировка не поможет указать на то, что нужно искать лишь его часть. Скверно то, что остаётся неясным, в каких случаях души, как предполагалось, пили воды этой реки забвения: делали ли они это сразу по прибытии в Гадес или уже перед перевоплощением, или оба раза. Хотя гипотеза питья из Леты прямо на входе в Гадес лишила бы подземное правосудие, равно как и воздаяние за прежнее поведение, их значимости, поддержаны были обе точки зрения. (См. Stoll, in Roscher s.v. Lethe, col. 1957; O. Gruppe, Griechische Mythologie und Religionsgeschichte [1906]. — Р. 403-405, 1036-41. На стр. 760, сноска 8, Группе цитирует отрывок, согласно которому душа, ещё не перешедшая Лету, возвращается, чтобы досаждать миру живых.)

Большинство наших компетентных свидетелей из орфико-пифагорейской традиции принимает Лету за последнюю «остановку» перед перерождением, к примеру Платон в мифе об Эре («Государство» 10.620) и Вергилий в шестой книге «Энеиды» (748-51), но только Макробий (Commentary on the Dream of Scipio, trans. by W. Stahl [1952], 1.12.8) претендует на знание источника напитка: созвездие Чаши, «чаши Вакха». Это бессмысленно1, но он, по крайней мере, заставляет души спуститься через северное пересечение Млечного пути и Зодиака, используя как вход южное пересечение, расположенное между Скорпионом и Стрельцом, которые соответствуют «созвездиям Гадеса» в Sphaera barbarica. Но мы наблюдали в других частях нашего земного шара (см. стр 242 и дал.) некоторые разночтения касательно входа и выхода: никарагуанская «Мать Скорпион в конце Млечного пути» принимает души мёртвых и заботится о младенцах, собирающихся родиться заново, тогда как ⟨индейцы⟩ чероки, кажется, видят вход в «Северном Конце» Млечного пути (Телец-Близнецы), откуда души мигрируют к «Звезде-духу» в Скорпионе. Нам не сообщают точно, проходят ли души всю половину Млечного пути, поворачивают ли они на север или на юг, или идут сначала в одном направлении, а позже возвращаются тем же самым путём. Последнее, кажется, отражено в «Вишну Пуране», которая ограничивает «Путь Отцов» областью к северу от Канопуса и к югу от трёх лунных стоянок в Стрельце и Скорпионе; «Дорога богов» (devayana) проходит к северу от трёх лунных стоянок в Тельце и Овне, и к югу от Семи Риши (Большой Ковш). «Вишну Пурана» 2.8 (Wilson trans. [196 I]. — Р. 186) сообщает:

На севере от Агастьи и к югу от линии козы [Айявитхи, т.е., три упомянутые накшатры в Скорпионе и Стрельце] находится дорога Питрис. Там обитают великие Риши, приносящие жертвы огнём, почитающие Веды, ⟨те,⟩ с кого началось создание заповедей, и кто помогал священникам: поскольку миры разрушаются и возрождаются, они устанавливают новые правила поведения и восстанавливают прерванный ритуал Вед. Взаимно происходящие друг от друга, прародитель, возникающий от потомка и потомок от прародителя, в переменной последовательности рождений, они неоднократно появляются в различных домах и путях вместе со своим потомством, религиозными практиками и установленными обрядами, обитая к югу от солнечной орбиты, пока держатся луна и звёзды.

В подобном направлении мог бы указать отчёт, данный Павсанием об оракуле Трофония в глубокой пещере (9.39.8): первым делом посетитель приближается «к источникам, расположенным поблизости друг от друга2. Здесь он должен напиться воды Забвения (Lēthēs hydōr), чтобы забыть обо всех заботах и волнениях, бывших у него по сию пору, а затем напиться другой воды — воды Памяти (hydōr mnēmosynēs), которая заставит его помнить всё, что он видит, спускаясь в пещеру». Но этого мало: после того, как прорицание будет дано, и вопрошающий поднимется из пещеры (9.39.13), «его снова возьмут на руки жрецы, которые усадят его на трон, именуемый троном Памяти (epi thronon mn.) и расспросят сидящего на нём обо всём, что он видел или узнал. После они поручают его родственникам. Те поднимают его, парализованного страхом и не сознающего ни себя, ни окружения ⟨...⟩ Однако позже к нему вернутся все его способности, и способность смеяться в том числе»3.

«Трон памяти» без пары не обходится: Аполлодор (Epit. 1.24) рассказывает нам о «Троне Забвения», у которого Тесей и Пирифой «выросли и крепко удерживались клубками змей». То, что мы узнаём ещё и о «домах» Леты (Плутарх, Consolatio ad Appolonium, ch. 15, 110E, цитируя неизвестного поэта), не делает это место более понятным. На этрусской бронзовой печени из Пьяченцы река letham разделяет нижнюю (противоположную пустой) сторону на приблизительно равные части — невидимая южная арка Млечного пути?

Учитывая это состояние полного замешательства и неуверенности, мы воздержимся от того, чтобы прямо сейчас называть Лету напитком забвения или напитком памяти, хотя один из них или даже оба прекрасно могли отыскаться на полках Ишары там.тим, иначе говоря Матери-Скорпиона.


  1. «Уранография» Макробия смущает больше всего. Он утверждает, что «до тех пор, пока души, направляющиеся вниз, всё ещё остаются в Раке, считается, что они находятся в компании богов, потому что в этом положении ещё не покинули Млечный путь. Но когда в своём нисхождении они достигают Льва, то вступают в первую стадию своего дальнейшего состояния. ⟨...⟩ Душа, нисходящая с того места, где Зодиак пересекается с Млечным путём, затягивается в своем спуске из сферы, которая является единственной божественной формой, в конус…». Мы отмечали уже (стр. 242 англ. изд.), что Макробий, именуя «Вратами Рака» перекрёсток Млечного пути и Зодиака, говорит о знаках, а не о созвездиях. И так же он поступает, когда связывает «чашу Вакха» — Чашу — «с областью между Раком и Львом»: Чаша находится «между» Львом и Девой, то есть южнее этих созвездий. Как души, направляющиеся «вниз» от пересечения Млечного пути и эклиптики, то есть, между Тельцом и Близнецами, должны испить Леты в Чаше, остается загадкой. Макробий, очевидно, не имел привычки наблюдать небо, и в этом отношении он мало отличался от нас. 

  2. То же касается рек страсти и скорби (Hēdonē и Lypē) Феопомпа (Книга 8 его «Филиппик»), которые сравниваются с нашими реками Э. Роде (Zum griechischen Roman // Rh. Mus. 48 [1893]. — Р. 123f.). В Полинезии мы встречаем чуть ли не вместе «воду жизни» и «воду смерти» (См. R. Williamson, Religious and Cosmic Beliefs of Central Polynesia [1924] — V. 1, Р. 334, 344; V. 2,Р. 169f.) 

  3. Значительный интерес представляют несколько земных рек, именуемых Летами, упомянутых Группе (Griechische Mythologie [1906]. — Р. 817): они текут у подножия «Белых скал» (Leuketēs skopelos), одна из которых звалась agelastos petrē, «скала, где нет места смеху».