Мельница Гамлета

эссе, исследующее истоки
человеческого знания
и его передачу
через миф

Приложение 39

Подробно о Гильгамеше

Есть много исходных пунктов, откуда можно пуститься в новые исследования «Эпоса о Гильгамеше», поскольку нет сомнений, что задавать приходится разумные вопросы. Из множества мы выделим два, не собираясь исчерпать их полностью; первый касается «перевозчика», второй — «деревьев».

Наедине с Уршанаби (своего рода персонификацией ME, который был уведён далеко от «места слияния рек», чтобы проверить соответствующие меры Урука) вряд ли покажется натянутой идея спросить о сопоставимых «личностях» или «местах» в других месопотамских текстах. В действительности, нет нужды в отчаянных поисках: «Энума элиш» предлагает нам нечто столь же важное, что определяет всю схему, а именно: Нибиру (или неберу).

Имеется три отрывка в так называемой «Вавилонской книге Бытия», которые дают (на первый взгляд узнаваемые) детали осмотра нового мира, завершённого Мардуком/Юпитером. В переводе Спейсера они выглядят так (ANET. — P. 67, 69):

4.141ff. Он пересёк небеса и обозрел области.
Он придал квадратную форму четверти[1] Апсу, чертогу Нудиммуда [Эa],
Как властелин измерил размеры Апсу.
Великий Чертог, своё подобие, он закрепил как Эшарру
Великий Чертог, Эшарру он сделал подобным небесному своду.
Ану, Энлиля и Эа он заставил занять свои места.

5.1-8 Он создал стоянки для великих богов,
Закрепив их звёздные подобия как созвездия. [Хайдель: Звёзды,
Их подобие (подобия), знаки зодиака он установил
]1
Он определил год обозначением зон:
Он поставил по три созвездия на каждый из двенадцати месяцев.
После определения дней года (посредством) (небесных) фигур,
Он основал стоянку Небиру, чтобы определить их (небесные) обручи
Которые невозможно преступить или не достичь.
Бок о бок установил он стоянки Энлиля и Эа.

6.62f. Они подняли высоко голову Эсагила, равного Апсу.
Построив ступенчатую башню, высокую, как Апсу,
Они поместили в неё чертог для Мардука, Энлиля (и) Эа.

Оставляя в стороне специфический шарм этих фрагментов, то есть то обстоятельство, что места Ану, Энлиля, Эа в 4.146 и их стоянки в 5.8 не являются одним и тем же, мы сконцентрируемся на «Энума элиш» 5.6:

«Он основал стоянку Нибиру, чтобы определить их (небесные) обручи (Спейсер), или «Он основал стоянку Нибиру, чтобы они узнали свои обязанности» (Хайдель), или Er setzte ein den Nibirupunkt, um festzusetzen ihre Verknotung[2] (= riksu; Weidner, Handbuch Babyl. Astr. — P. 33), и в 5.8 «По обе стороны устанавливает он стоянки Энлиля и Эа» (Спейсер), или «Он устанавливает стоянки Энлиля и вместе с ним Эа» (Хайдель), или Den Enlilpunkt und den Eapunkt setzte er bei ihm fest[3] (Вайднер).

Это означает, что положение «Пути Ану, Энлиля, Еа» было функцией Нибиру; то, что об Энлиле и Эа упоминает только установление мест или стоянок, предполагает, что Мардук/Юпитер сам претендует на «корабль Ану»2. Эксперты, кажется, вполне довольны уравнением «Нибиру = Юпитер» (см. ниже). Но что собой представляет его «стоянка» или место? Учитывая, что на этой самой стоянке Нибиру покоится всё тройственное деление Вселенной в эпоху правления Мардука/Юпитера, удивительно, насколько мало она заботит профессионалов.

Общепринятое значение nibiru — «паром, перевозчик, брод»; mikis nibiri является пошлиной, которую нужно заплатить за пересечение реки — от eberu, «пересекать»3. Альфред Джеремиас настаивал, что «во всех поздних астрономических текстах» Нибиру указывает на Канопус, считая, что эта звезда определила меридиан, на котором был воздвигнут город Вавилон4. Были другие идентификации (включая даже комету!) — летнее солнцестояние5, Северный полюс мира6; мнения и вердикты, собранные Гёссманом (Planet., 311), ясно показывают, что Нибиру остаётся неизвестным фактором в настоящее время.

Эту прискорбную ситуацию не исправил и следующий случай нахождения этого зловещего слова в «Энума элиш» 7.124ff., где среди пятидесяти имён нового правителя, Мардука/Юпитера, есть и Нибиру.

Перевод Спейсера:

Небиру должен держать перекрестки небес и земли;
Те, кто потерпел неудачу пересечения выше и ниже,
Всегда должны его спрашивать.
Небиру — звезда, которая сияет в небесах.
Поистине, он управляет их обращением, на него они смотрят,
Говоря: «Он тот, кто беспокойно пересекает середину Моря,
Так пусть “Пересечение” будет именем того, кто управляет его серединой.
Возможно, он поддерживает курс звёзд небесных;
Возможно, он пасёт всех богов, как овец».

Перевод Хайделя:

Нибиру должен управлять переправами на небе и на земле,
Всякий наверху и внизу, кто не может найти переправу, спрашивает его.
Нибиру — его звезда, которую он заставил (?) сиять в небесах.
Он занял позицию в солнцестояние (?), они могут смотреть на него,
Говоря: «Он тот, кто пересекает середину моря без отдыха,
Его имя должно быть Нибиру, кто занимает середину моря;
Возможно, он поддерживает путь звёзд на небе;
Возможно, он пасет богов, как овец…»

Перевод фон Зодена (ZA 47. — P. 17):

Nebiru soll die Übergänge von Himmel und Erde besetzt halten,
denn droben und drunten fragt jeder, der den Durchgang nicht findet, immer wieder ihn.
Nebiru ist sein Stern, den sie am Himmel sichtbar werden ließen;
er faßte Posten am Wendepunkt, dann mögen sie auf ihn schauen
und sagen: „Der die Mitte des Meeres (Tiamat) ohne Ruhe überschreitet,
sein Name sei Nebiru, (denn) er nimmt die Mitte davon ein.
Die Bahn der Sterne des Himmels sollen sie (unverändert) halten…[4]

Насколько безопасна и непоколебима земля, по которой мы ступаем в соответствии с непостижимыми решениями экспертов, можно догадаться из перевода строк 128-132 Альбрехтом Гёце7, который начинает с убеждения что eberu — это «связать, заключить», что вкупе с «заключением», согласно которому tam-tim означает «борьбу», очевидно, позволяет ему избавиться от «середины Тиамат»:

Кто заключал (в свою сеть) даже посреди борьбы без передышки,
Может, имя его «заключающий», кто захватывает посреди (неё).
Звёзд небесных он может поддерживать курсы
Может, пасёт он богов, все они овцам подобны.

Ф. М. Т. Бёль8 был, по крайней мере, озадачен настолько, чтобы признать: Der Passus gehört zu den sachlich schwierigsten der Tafel, ohne daß der ziemlich vollständig erhaltene Kommentar hierbei wesentliche Hilfe leistet[5]. Но он не помог делу, придерживаясь мнений несовместимых между собой, так как они были основаны на сомнительных идентификациях. С одной стороны, утверждал он, Нибиру было именем, данным «планете и её гипсоме»; с другой стороны, он считал Нибиру звездой или созвездием, отмечающим место, где Юпитер ступил на «путь Ану», добавляя: «Время наблюдения — ночь весеннего равноденствия, когда Солнце стоит в точке пересечения небесного экватора и эклиптики в созвездии Овна». Он не раскрывает, откуда у него это удивительное знание; кажется, он полагается на идентификацию 1-Ику с Овном или Китом, что не соответствует действительности: это квадрат Пегаса9, но созвездие не упомянуто в 7.1 24ff. И что же? Кроме этого, мы не знаем, был ли во времена «Энума элиш» гипсомой Юпитера Овен; кажется, есть причины считать, что уже в то время экзальтацией Юпитера10 был Рак (точнее, Процион) = Нангар = Плотник.

В-третьих, если Бёль принимает 1-Ику за Овна, правящего весенним равноденствием, то как Юпитер мог ступить там на «путь Ану»?11. «Путь Ану» представляет собой пояс, сопровождающий экватор, простирающийся от 15-го (или 17-го) градуса севернее экватора до 15-го (или 17-го) градуса южнее его; «Путь Энлиля» идёт параллельно «Пути Ану» на Севере, «Путь Эа» — на Юге12. Само собой разумеется, что из-за прецессионной перемены точек пересечения эклиптики и экватора звёзды, расположенные на этих трёх «Путях», не будут одними и теми же все время.

Но на самом деле 1-Ику, на который невнятно намекает Бёль, становится важным фактором в строках «Энума элиш» 6.62, приведённых выше: «Они подняли высоко голову Эсагила, равного Апсу». Об этом Эсагила (или Эсагиле) мы слышим также в ритуальном тексте Новогоднего праздника в Вавилоне13, ⟨где говорится⟩, что Уригаллу-священник «должен выйти в Высокий Двор, повернуться к северу и благословить храм Эсагил три раза со словами: “Ику-звезда, Эсагил, изображение небес и земли”». 1-Ику, квадрат Пегаса (= альфа-бета гамма Пегаса, альфа Андромеды), действительно, обладает предельной важностью, 1-Ику представляющий собой фундаментальную меру площади14, и Унгнад (Das wiedergefundene Paradies [1923]. — P. 11), воспринял созвездие, включающее Рыб, как «Рай», исконную область, так сказать. Что более важно, Утнапиштим говорит Гильгамешу (GE 11.57) о его ковчеге, который был, подобно апсу, точным кубом: «Один ику была его площадь»15. (Ранее, в 11.31, Эа приказал Утнапиштиму: «Подобно апсу ты должен отделать его».) Вспоминая, что мы слышали выше: «Так как ковчег исчез, то на его месте был камень ⟨…⟩ который назвали камнем основания», т.е. Эбен Шетийя, прикрывший бездну, этот кубический ковчег, площадь которого была один ику, мы не можем не заинтересоваться им, тем более, если боги «подняли высоко голову Эсагила (= 1-ику) равного Апсу».

Конечно, это не укажет нам, где должен был находиться Мардук, когда получил титул Нибиру — возможно, для планеты было решающим подниматься гелиакально вместе с 1-Ику, небесной моделью Эсагила (представляющей собой, быть может, «камень-основания-прикрывший-апсу»), но когда именно16?

Гелиакальный восход 1-Ику — а точнее, беты Пегаса, совпадал с зимним солнцестоянием в 4000 году до н.э.; около 1000 года до н.э. он приходился на 25 января17. 1-Ику, квадрат Пегаса, назывался «жилищем бога Эа, предводителя звёзд Ану18» в «Серии mulAPIN» (Звезда-Плуг, созвездие Треугольника), которую Вайдер называл «вавилонским астрономическим компендиумом»19. Согласно ван дер Вердену (The Thirty-Six Stars. — Р. 17), эта серия представляет собой подборку, «составленную около 700 года до н. э. или чуть раньше20 — в которой содержится материал из различных периодов — с 1400 до 700 года до н. э.»: однако 1-Ику в качестве «предводителя» звёзд, расположенных на «Пути Ану», поднимался бы в конце января, задолго до весеннего равноденствия, когда праздновался Новый год.

До сих пор всё было очень хорошо, и, конечно, безумно интересно, но знаем ли мы, тем временем, что действительно скрывалось за Нибиру, «паромом, перевозчиком, бродом»? Даже если перестать заботиться о Юпитере и его местопребывании? Мы знаем, что нет, и чувствуем искушение сказать: «что и требовалось доказать», а именно: что многословные переводы, красноречивые статьи, а также книги, всем своим множеством не прояснили важнейшие пункты космологической системы, которой подчинены «Энума элиш», «Эпос о Гильгамеше», «Поэма об Эрре» и другие предполагаемые «стихи». Нибиру — это только один случай из множества, но это скорее показательный образчик случая для доказательства того, что никакая конкретная проблема не будет решена до тех пор, пока эксперты в астрономии остаются слишком высокомерны для того, чтобы коснуться «мифических» представлений — которые, как твердо веруют, были просто чепухой, конечно, — пока историки религии клянутся в том, что звёзды и планеты были контрабандой внесены в изначально «здоровые» культы плодородия и наивные сказки только в «очень поздние времена» — из чего следует, что этими нездоровыми предметами должно пренебрегать из принципа — и пока филологи считают, что знакомство с грамматикой заменяет научные знания, которых им не хватает и которые вызывают у них неприязнь.

Но даже если бы различные специалисты снизошли до того, чтобы отказаться от своего повального высокомерия, мы не думаем, что появилось бы много шансов обрести подходящее решение для конкретных деталей и соответствующее понимание системы в целом без того, чтобы принять во внимание сопоставимые системы других стран и народов: Месопотамия ни в коем случае не единственная область высокой культуры, где астрономы работали с делением сферы на три части — даже не считая понятия, которое, предположительно, известно нам лучше всего, а в действительности хуже всего — о «Путях» Зевса, Посейдона и Аида, упомянутых Гомером («Илиада», XV.187-193). У индийцев есть очень подобная схема деления неба на Пути21 (и они даже называют их «путями»). А также есть полинезийцы, которые сообщают нам много деталей о звёздах, принадлежащих этим трём зонам (и о том, какой планетой они были «порождены»); но никто не думал, что стоит слушать величайших навигаторов, которых когда-либо видел наш земной шар; нет ни одного этнолога в наши прогрессивные времена, который счёл бы стоящим упоминания, что полинезийские мегалитические «святилища» (марае) выигрывали в «святости» (табу) от присутствия там «досок Уну»; эти вырезанные доски Уну представляли собой «Столб Румиа», Румиа, чьё «небо» сопоставимо с «Путём Ану», где Антарес служил «столбом входа» (среди прочих «столбов»: Альдебаран, Спика, Арктур, Фаэтон в созвездии Голубя).

Но теперь, действительно ли Нибиру так же важен, как всё это? Мы думаем, да. Или выразимся прямо противоположно: только когда этот астрономический термин, и ещё два или три с ним, будут надёжно определены, начнёшь действительно в чём-то разбираться и можно приступать к переводу месопотамской «поэзии».

II.

Поэмы о Гильгамеше и Эрре предлагают слишком много деревьев при наших скромных потребностях. Некоторые деревянные индивидуумы, однако, имеют одно достоинство: они заставляют сильно ослабеть восторг эксперта, произносящего глубокие слова о «мировом древе».

Есть, во-первых, дерево МЕШ, которое содержится в имени героя22, о местонахождении которого Мардук задаёт жёсткие вопросы Эрре, ещё имеется кедр Хувавы или Хумбабы, который был — как говорят специалисты — срублен Гильгамешем и Энкиду. Однако, согласно «последним известиям», дошедшим до нас23, Хувава является «монстром-хранителем “земли срубленного кедра”». Нужно признать, что есть и более ранний случай ⟨упоминания чего-то подобного⟩ — Крамер подчеркивал своё мнение, что «весьма далекая «Земля Живых» была также «Землёй Поваленного Кедра»24, но мы ещё не нашли подтверждения ни одной идеи или же цепочки суждений, за которыми должны были бы последовать такие тревожные утверждения.

Однако нельзя ожидать, что серьёзные мысли будут впустую потрачены на шумерские концепции учёным, который написал об отцах гидравлики (ирригации), что «шумерским поэтам и жрецам не было дела до реальных источников Тигра и Евфрата в горах Армении. Они не понимали, как понимаем мы, что объём вод этих двух рек зависел от “кормления” их притоками, или что это были тающие зимние снега, которые производили ежегодные разливы, или что Тигр и Евфрат “сбрасывали” свои раздувшиеся воды в Персидский залив. На самом деле, их представление было прямо противоположным; это Персидский залив был ответственен за воды Тигра и Евфрата и за их разлив, который был крайне важен. Мифологически выражаясь, это был Энки, который наполнял Тигр и Евфрат газированной водой, и который, оседлав море, делал воды его и Тигра с Евфратом, бурными и неистовыми ⟨…⟩. В общем, как говорят шумеры, это не реки “кормили” море ⟨…⟩, а скорее море “кормило” реки25».

Помимо дерева МЕШ и необъяснённого кедра Хувавы/Хумбабы (который то ли был, то ли не был срублен нашими героями), «Эпос о Гильгамеше» сталкивает нас с деревом хулуппу, принятым за иву Лабой (nos. 371, 589), за дуб — «Ассирийским словарём» (— V. 6, P. 55f.), за разновидность персеи — Залоненом (Landfahrzeuge. — P. 111f.), и все идентификации были снабжены множеством вопросительных знаков. Этот представитель ⟨флоры⟩ попадается на нашем пути в шумерской версии «Эпоса о Гильгамеше», часть которого была включена в качестве Таблички XII в аккадский эпос; шумерский текст был переведён К. Дж. Гэддом26, и С. Н. Крамером27. Мы цитируем резюме, написанное Крамером к его первому переводу (1938. — P. 12), по той простой причине, что оно короче, чем предлагаемое в JAOS 64 (1944). — P. 19-21. Тем временем этому тексту дали другое имя: «Гильгамеш, Энкиду и преисподняя». Первая половина цитируемого текста, конечно, никакая не цитата, и она вряд ли будет подписана автором.

По случаю нового распределения «Трех Путей»28, «в тот день», случилось так, что «дерево хулуппу (весьма вероятно, ива), высаженное на берегу Евфрата и вскормленное его водами, было выкорчевано Южным Ветром и унесено Евфратом. Богиня, бродившая вдоль берега, поймала плывущее дерево и, по приказу Ану и Энлиля, принесла его в сад Инанны [то есть Иштар] в Уруке. Инанна ухаживала за деревом тщательно и с любовью, надеясь сделать из его древесины трон и кровать для себя. После того, как прошло десять лет и дерево созрело, Инанна, к своему огорчению, обнаружила, что не в состоянии воплотить свои мечты. Потому что к тому времени дракон свил гнездо в корнях дерева, птица Зу вывела птенцов в его кроне, а в середине демоница Лилит построила свой дом. Но Гильгамеш, которому рассказали о страданиях Инанны, пришёл ей на помощь. Не восприняв всерьёз тяжелую броню дракона, гигант убил его своим огромным бронзовым топором, который весил семь талантов и семь мин. Вслед за этим птица Зу улетела с птенцами к горе, а Лилит, объятая страхом, разобрала свой дом и убежала в пустыню. После того, как Гильгамеш выкорчевал освобожденное дерево, его последователи, люди из Урука, разрубили его ствол и дали часть Инанне на трон и кровать. Из остатка — т.е. корня и кроны — «Гильгамеш делает для себя пукку и микку, два деревянных объекта магического назначения».

Никто, вероятно, не станет прекословить заявленной неопределённости значений; было бы кстати вспомнить высказывание Маргарете Римшнайдер (Augengott und Heilige Hochzeit [1953]. — Р. 190): So lange sie sinnlos sind, stimmen unsere Übersetzungen nicht[6]. Возражения, которые были сделаны опытными и строгими рецензентами (T. Jacobsen, «Sumerian Mythology», JNES 5 [1946]. — P. 128-52; M. Witzel, «Zur sumerischen Mythologie», Or. 17 [1948]. — P. 393-415) повсюду остаются в обычных пределах специалистов по грамматике и «религии», и сложно определить, кому достанутся лавры в этой гонке произвольных интерпретаций. Примечательная точка нового «распределения», кажется, состоит в том, что отныне Эрешкигаль принадлежит «преисподней». (В 1938 году Крамер перевёл 12-ю строку: «Затем Эрешкигаль была презентована (?) в качестве подарка (?) преисподней»; в его Sumerian Mythology, после «открытия» борьбы с драконом, он пишет: «Затем Эрешкигаль была передана в Кур в качестве приза». Витцель (Or. 17 — P. 402) переводит эту строку так: «Als (der) Ereshkigal mit der Unterwelt Geschenk “aufgewartet“ worden war»[7]). Так как мы ещё не знаем, какой звездой или созвездием была представлена Эрешкигаль, это говорит нам только о том, что (неизвестный) астеризм «ступил» на Путь Эа, то есть погрузился ниже 15-го (или 17-го) градуса южной широты.

(Само собой разумеется, что нет ни намёка на «магическое назначения», который нашёлся бы в тексте.) Здесь резюме 1938 года заканчивается, и мы продолжаем по JAOS 4. — P. 20:

Следует отрывок в двенадцать строк, который описывает деятельность Гильгамеша в Уруке с этими пукку и микку, с этими «барабаном» и «барабанной палочкой» [см. ниже]. Несмотря на то, что текст находится в отличном состоянии, все ещё невозможно постичь его значение. Весьма вероятно, однако, что он описывает в некоторых деталях властные и тиранические действия, которые, согласно первой табличке «Эпоса о Гильгамеше», принесли горе жителям Урука, и которые, вновь согласно лишь вавилонскому эпосу, привели к созданию Энкиду».

В соответствии с принятым вердиктом, Крамер даже не пытается буквально перевести строки 24-35, которые находятся якобы в «отличном состоянии». Гэдд (RA 30. — P.131) переводит этот отрывок следующим образом:

  1. Он изготовляет из этого корня свой пукку [gisRIM (ellag)]
  2. Из кроны он делает свой микку [gisE.AG]
  3. Он говорит «эллаг», кроме как (?) «эллаг» не позволено ему говорить
  4. Говоря ⟨…⟩ кроме как (?) <….> не позволено ему говорить
  5. Люди из его города говорят «эллаг»
  6. Он видел свою маленькую компанию, которая не ⟨…⟩
  7. ?? его похоронную песнь они поют [a-geštin-nu a-geštin-nu]
  8. Он, у кого была мать, (она) принесла хлеб для своего сына
  9. Он, у кого была жена, (она) налила воду для своего «брата»
  10. Вино (?) было унесено [dgeštin-na]
  11. (В) месте своём, где пукку был установлен, он рисует круг
  12. Пукку он поднял перед собой и вошёл в дом
  13. Утром место своё, где круг был нарисован, он рассмотрел
  14. Взрослые (?) не ⟨…⟩
  15. (Но) при крике маленькой девочки...

Крамер продолжает:

Когда история вновь обретает ясность, она продолжает утверждать, что «из-за выкриков юных дев», пукку и микку упали в подземное царство. Гильгамеш пустил в ход руку, а также ногу, чтобы достать их, но не сумел дотянуться. Затем он садится в воротах подземного мира и жалуется:

O мой пукку, о моя микку.
Мой пукку, чья сила была неодолима,
Моя микку, чьи ритмы было не заглушить29.

(Со следующей строки, представляющей собой 1-ю строку XII-й Таблички, начинается аккадский перевод)30:

В те дни, когда истинно мой пукку был со мной в доме плотника31,
(Когда) истинно жена плотника была мне, как мать, которая родила меня
(Когда) истинно дочь плотника была мне, как моя младшая сестра,
Мой пукку, кто поднимет его из преисподней,
Моя микку, кто поднимет её с «лица» преисподней?

Его слуга Энкиду, его постоянный спутник и компаньон, после этого добровольно предлагает сойти в подземный мир и поднять их для него ⟨…⟩ Слыша великодушное предложение своего слуги, Гильгамеш предупреждает его относительно многих запретов преисподней, против которых он должен принять меры ⟨…⟩ Но Энкиду не принимает во внимание инструкции своего хозяина и совершает все те действия, относительно которых Гильгамеш предупреждал его. И поэтому он схвачен Куром и неспособен вновь подняться на землю».

С этого момента мы можем отказаться от последующего описания событий в «подземном мире», которое характерно и для шумерского мифа о дереве хулуппу, и для Таблички XII из аккадского эпоса. Крамер (JAOS 64. — P. 23) завершает своё исследование шумерских источников «Эпоса о Гильгамеше» так: «в заключение ⟨скажем, что⟩ сравнение текста «двенадцатой» таблички «Эпоса о Гильгамеше» с той нашей шумерской поэмой о «Гильгамеше, Энкиду и преисподней», вне всего сомнения доказывает то, что долго подозревалось: что «двенадцатая» табличка — органически несвязанный придаток, прикреплённый к вавилонскому эпосу, чьи начальные одиннадцать табличек составляют объективно хорошо согласованную поэтическую единицу». Мы же не желаем ни соглашаться, ни протестовать; нам не нравятся все эти «вне всякого сомнения» и им подобные вердикты в свете того, сколь ничтожно мало знаем мы об этом эпосе. (Если и есть что-то действительно «вне всякого сомнения», так то лишь, что ни одиннадцать табличек «Эпоса…», ни их перевод «не составляют объективно хорошо согласованную поэтическую единицу».)

Конечно, для нас было бы большим преимуществом, знай мы больше о «пукку» и «микку», которые противостояли добросовестным усилиям нескольких учёных, первый из которых — Сидни Смит («b/pukk/qqu и mekku», R 30 [1933]. — P. 153-68). Предлагались «сети», «духовые инструменты» (трубы и рожки), а Маргарете Римшнайдер (Augengott. — P. 50f.) проголосовала за особую «ловушку», ту самую, довольно странную ловушку, которая известна нам из «Текстов Пирамид» (представляющую собой «дворец» Верхнего Египта). Большинство переводчиков приняло первое суждение Ландсбергера: «барабан» и «барабанная палочка»32; против этого решения нечем возразить по сути, при условии, что значение астрономических барабанов признано (см. главу VIII, «Шаманы и кузнецы»), и при условии, что аналогичные астрономические барабаны исследованы должным образом — например, из китайской ⟨небесной⟩ сферы.

В настоящий момент нет убедительной причины, чтобы заклиниваться на «барабане» и «барабанной палочке», тем более что Ландсбергер выбросил своё предшествующее предположение — о котором он открыто говорит, что никогда не доказывал его — по поводу «обруча» и «хлыста»33. Сейчас, однако, мы не знаем ничего о функции пукку и микку, и сей факт должен отвратить от досужих домыслов.

Не менее плачевным, чем потеря этих предметов, является то обстоятельство, что мы не знаем больше о нежелательных квартирантах Инанны в дереве хулуппу: о Лилит и о драконе в корнях; то, что он соответствует Нидхёггу из «Эдды», не просветит нас касательно его личности. Птица Зу, по крайней мере, нам известна: это планета Марс34, но мы пока не рискуем делать из этого определённые выводы по поводу «гнезда» или «дома» планеты, который у неё отняли.

Тупик вряд ли удастся преодолеть одними месопотамскими текстами, и это относится к дереву хулуппу, дереву roes, кедру Хувавы, и тому дереву в «Поэме Эрры» о котором Эрра объявляет (Tablet 4. 123-26, Gössmann. - Р. 30f; Langdon, MAR 5. — P. 1444): «⟨…⟩ Иркаллу буду я встряхивать, и небеса задрожат. Блеск Юпитера [ilSUL.PAE3] я заставлю ослабеть, и звёзды я подавлю35. Корень дерева вырву и росток его не будет процветать».

В случае, если мы хотим выполнить это задание в будущем, нужно начать с двух индийских накшатр (лунных стоянок) и легенд, связанных с ними: mūla (или mūra), «корень», также именуемая «вырывателем корня» (см. Прил. 4 и 30, и даже «двумя освободителями Ямы», то есть Жало Скорпиона36, (лямбда-юпсилон Скорпиона) — в вавилонской астрономии mulŠAR.UR и mulŠAR.GAZ, оружие Мардука в «битве» с Тиамат; и накшатра, содержащая Антарес (альфа Скорпиона), которая носит имена «старейшая» или «та, кто убивает старейшую»37 — на Таити: «родительский столб мира».

Из Индии мы должны перейти к герою Тахаки из текстов Туамоту38, уже упоминавшемуся, потому что он представляет собой почти «профессионального» мстителя за своего отца. С самого начала мать Тахаки плачет о том, что герою суждено умереть в далёкой стране; вновь и вновь по ходу развития сюжета легенды, Тахаки поёт: «Я иду в ночное царство Кихо, последний предел упокоения». Ещё ребенком его убивает и расчленяет его кузен, с которым играет, ныряя за жемчугом; но его молочный брат сохраняет жизненно важные части (в отличие от случая Осириса), из которых мать снова его восстанавливает. Он отправляется с этим братом освобождать отца от «несметных полчищ гоблинов» (см. выше, стр. 175 англ. изд.). Добравшись до дома своих бабушки и дедушки, он обретает любовь Хапай, дочери Тане, Deus Faber. Когда Хапай говорит своему отцу о молодом человеке, тот отвечает: «Если он действительно Тахаки, пойди и скажи ему: "Тане-древних-вод сказал мне, что, если ты сможешь пройти перед его лицом, то ты, должно быть, Тахаки; если ты сможешь сесть на его табурет с четырьмя ножками, то ты, должно быть, Тахаки; если ты сможешь выдернуть целиком его священное дерево, тогда ты, конечно, Тахаки". Тогда Тахаки пошел к Тане-древних-вод и встал возле него; и тут же прошел перед его лицом; он сел на его высокий табурет с четырьмя ножками — и он разломался на части под ним; Тахаки выдернул целиком его священное дерево — и Тахаки заглянул вниз и видел внизу вход в Хаваики39. Тогда Тахаки и Тане-древних-вод запели песню о смерти Тахаки»40.

Тем не менее, с согласия Тане, пара по-прежнему жила вместе «много месяцев до определённого дня, когда между ними возникли проблемы ⟨…⟩ Тогда Тахаки пошёл далеко-далеко в дальнюю страну в надежде, что может быть убит там. И земля, где Тахаки был наконец убит, была известна как Гавань-освежающего-дождя».

Затем продолжительная экскурсия в Мексику и к «сломанному дереву», символу Тамоанчана, «дома спуска», куда боги были сброшены за то, что сорвали запретные цветы; сломанное дерево, как утверждают, было Млечным путём (W. Krickeberg, Der mittelamerikanische Ballspielplatz und seine religiöse Symbolik // Paideuma 3 [1944-49]. — P. 132), и мы должны возвратиться ещё раз на склад великолепных пережитков, в Финляндию, особенно к многочисленным вариантам «рубки большого дуба» (K. Krohn, FFC 52 [1924]. — P. 183-99). Это была отнюдь не простая задача, но дуб с самого начала оказался проблемой. Когда (во второй руне «Калевалы») Сампса Пеллервойнен сажал деревья, один только дуб не рос до тех пор, пока четыре или пять прекрасных дев из воды и герой из океана не очистили землю огнём и не посадили желудь в пепле; и как только рост начался, он уже не мог быть остановлен:

До небес вершину поднял,
Высоко он вскинул ветви:
Облакам бежать мешает,
Не дает проходу тучам,
Закрывает в небе солнце,
Заслоняет месяц ясный.
Старый, верный Вяйнямёйнен
Так подумал и размыслил:
Кто бы с силою собрался,
Кто бы дуб свалил ветвистый?
Жизнь людей идет печально,
Плавать рыбе неудобно,
Если солнце не блистает,
Не сияет месяц ясный.

«⟨Дуб⟩ стремился вверх в небо, вниз в ущелья земли», как говорят варианты, но затем Вяйнямёйнен призвал на помощь свою божественную мать.

«Морской человечек», чьи «волосы доходили до пят, борода до колен», заявляет: «Я пришёл, чтобы повалить дерево дуб / И расколоть его на кусочки». А затем так и делает. В некоторых вариантах говорится, что дуб упал поперёк Реки Северной Земли, так что образовался мост к жилищу мёртвых. Холмберг (процитированный Лаури Хонко, Finnen // Wb. Myth. — P. 369) принимает дуб за Млечный путь.

Полагая, что тот же самый тщедушный персонаж был единственным, кто мог убить огромного вола (мы спокойно могли бы назвать его «быком») один лишь вид которого загонял всех героев на самые высокие деревья, вряд ли мы сможем упустить вероятность, что дошли до некоего «внука» волосатого Энкиду, и дуб оказался бы слабым отражением кедра. С учётом того, что эстонский вариант (хоть и страдает от истощения) звучит скорее как история дерева хулуппу. Девица сажает желудь — характерно то, что Крон (Р. 187) называет версии российской Карелии «искажёнными», где этот желудь называют taivon tähti, т.е. «звезда неба» — растущее дерево подвергает опасности небо, пытаясь «вырвать небесные светила или затенить их». Дева поэтому просит, чтобы её брат срубил дерево. Из его древесины вышли подарки для родственников жениха, а для самой девицы изготовлен сундук.

Так как мы не собирались устраивать экспедицию в сравнительное древознание здесь и сейчас, на этом мы должны оставить его. То, что мифические «деревья» не имеют земного происхождения, и то, что мы не можем совладать с различными конкретными древесными индивидуумами в категории «мировое древо» — не вопреки, но именно потому, что они — «космические» деревья, возможно, ожидалось всеми, кто проводил время и размышлял о дереве Креста; Иггдрасиле (и Ашватте); «Морском дереве» индейцев куна; дубе Зевса, часть которого пошла на Арго; смоковнице в водовороте, которая спасла Одиссея; лавре, который ещё не отмечал Омфалос в Дельфах, когда Аполлон убил Пифона (nondum laurus erat, Овидий) — он должен был быть привезен из Темпе после изгнания Аполлона на восемь больших лет; тисовом дереве Улльра (принадлежащем Сириусу), посредством сока которого был убит отец Гамлета; о — помимо упомянутых месопотамских деревьев — «тёмном дереве кишканну», растущем в Эриду, куда никто из смертных никогда не допускается; тамариске в Беэр-Шеба в книге Бытия, XXI; вереске, который «объял и охватил сундук своим ростом и скрыл его внутри своего ствола», «сундук», бывший гробом Осириса (Плутарх, «Исида и Осирис», гл. 14-15, 356E-357A); и о царе страны, который «вырубил часть, обхватившую сундук, и использовал её в качестве столба, чтобы подпереть крышу своего дома», пока Исида не унесла этот «столб». Те, кто предпочитает пропускать эти вещи (и множество других) могли бы вспомнить многие разы, когда мы слышим о вздохах и плаче по деревьям срубленным, распиленным на две части и т.п.41 — в конце концов, тот же наш Йима-Джамшид был распилен надвое Ажи Дахаком — как и Таммуз, «повелитель большого дерева, которое одолел гнев его врагов» и бесчисленные сравнения месопотамских храмов с деревьями (ср. M. Witzel, Texte zum Studium Sumerischer Tempel und Kultzentren [1932]. — P. 37f.; Witzel, Tammuz-Liturgien und Verwandtes [1935]. — P. 1 08f.).

Было бы наглостью надеяться, что читатель станет читать бесконечный вздор, если не сообщить ему цель, которую, рано или поздно, мы надеемся достичь копанием в этих деревьях и столбах: мы хотим знать, какой «Новый Путь» был «открыт» Гильгамешем, который сам был древесиной дерева МЕШ, и мы хотим выяснить хронологическую последовательность небесных событий, о которых говорится в «Энума элиш», «Эпосе о Гильгамеше», «Поэме Эрры». Бесполезность академических поисков «поэтов» (и того, кто у кого списал) понятна: это небесные явления, которые движутся и меняются, а не «мифопоэтическая фантазия» или «доктрина» поэтов и понтификов. А значит, мы должны выяснить, кто первый стал повелителем «преисподней», Нергал или Гильгамеш, или эти двое были одним и тем же — в чём мы в настоящий момент сомневаемся. Однако мы уже слышали (стр. 437 и дал., сноска 22 в англ. изд.), что имя Нергала MES.LAM.TA.E.A было дано Гильгамешу. Как говорит Лэмберт (Gilgameš et sa légende. — P. 39f.):

По завершении земного существования, Гильгамеш стал царём преисподней, вавилонским Осирисом». Формально это утверждается в позднем религиозном тексте: «Мешламтаеа — это Гильгамеш, Гильгамеш — это Нергал, который обитает в преисподней». Это говорилось в одном из текстов, который объясняет функции божеств посредством сравнения их с другими богами и богинями, весьма значимый тип объяснения.

На самом деле «значимый тип объяснения» — это техника древнескандинавских скальдов, и у нас есть некоторые совершенные кеннинги из Месопотамии, такие как «Нинурта — Мардук силы», «Нергал — Мардук битвы», «Набу — Мардук предпринимательства»42, «Энцак — Набу Тильмуна»43. Теперь отрывок, приведённый Лэмбертом, в нём говорится: „dgilgameš dnergal (u.gur) āšib (dúr) ersetimtim.“ В тексте (приведённом выше), который обращается к Гильгамешу «верховный царь, судья Аннунаков ⟨…⟩, ты стоишь в преисподней и выносишь окончательные решения», это снова эрсету, и в соответствии с «Эпосом о Гильгамеше» 1.56 это эрсету, которого достиг Энкиду. Таким образом, эта строка могла попытаться сказать нам «Гильгамеш есть Нергал из Эрсету», тогда как собственная «преисподняя» Нергала — это Араллу (Аралу). Вот что говорит Олбрайт44:

Эриду используется в качестве имени апсу, так же, как Куту (Кута), город Нергала, есть общеупотребительное имя Аралу.

Следовательно, это было бы как раз доверие к обычаю давать разные имена одному и тому же топосу (и «синонимам» вообще) которое ведет будто бы неизбежно к искажённым переводам. Само собой, последнее решения останутся тем, кто владеет шумерским и аккадским языками — на будущее: спонтанные раздраженные отнекивания не должны приниматься во внимание. Наученные горьким опытом со словарём египетского языка, который переводит 37 египетских специальных выражений одним словом «небо», мы подозреваем, что ассириологи подобным образом поступают и со своей «преисподней» — и со своим «небом». Согласно признанию авторов «Словаря ассирийского языка», они пытаются быть точны настолько, насколько вообще возможно; таким образом они дают несколько специальных значений эрсету (IV, 308-313): 1) земля (в космическом смысле); 2) преисподняя; 3) страна, территория, район, городской квартал, область; 4) земля (в конкретном смысле), грунт, почва, сухая страна; но так как переводы — это производное от ожиданий переводчика, то категории неизбежно должны оказаться принципиально иными, как только некоторые из них станут ожидать упоминания об участках звёздного неба.

Но куда приведёт нас пропорция, в которой «Гильгамеш относится к Эрсету так же, как Нергал — к Араллу»? Правильно составить её ещё невозможно; слишком много загадок скрывается за каждым словом. По поводу дерева МЕШ в «Мифе об Эрре» Мардук говорил со знанием дела, что «корни его в широком море, в глубине Араллу, а крона его достигает Высокого Неба», спрашивая Эрру с укором: «Из-за той работы, которую ты, о герой, велел сделать, где теперь дерево МЕШ, плоть богов, украшение царей?» (S. Langdon, Semitic Mythology [1931]. — P. 140). Касательно горы Машу (Машу = «близнец»), которая охраняется людьми-скорпионами, в «Эпосе о Гильгамеше» говорится следующее: «Чьи пики достигают свода небес, (И) чьи груди достигают преисподней внизу»; этой «преисподней» является Араллу. Определённо, мы всё это время знали, что придём к Скорпиону (с частью Стрельца, вероятно), но огромное созвездие предлагает достаточно места для нескольких путей спуска. Собственно, по этой причине мы надеемся на лучшее понимание индийских лунных стоянок (1) лямбда-юпсилон Скорпиона, она же «корень», она же «вырыватель корня», она же «два освободителя Ямы», и (2) Антарес, «старейший». Он же «тот, кто убивает старейшего»: в смысле прецессии жало Скорпиона предшествует Антаресу.

Было бы лучше, если бы мы знали точную «протяженность» богини Скорпиона (Ишара там.тим, египетская Селкет). И вот почему: колонки 4, 10 седьмой таблички «Эпоса о Гильгамеше», повествуя о предполагаемых галлюцинациях больного Энкиду, заставляют его напророчить «блуднице» (в тексте Богазкоя её имя Сидури), которая заманила его в город, следующее: « [из-за тебя (?)] жена, мать семерых должна быть покинута» (Спейсер: [Из-за тебя] должна быть оставлена жена (при этом) мать семерых». Эбелинг (AOTAT. — P. 105): «[Um deinetwillen soll] verlassen werden die Mutter der sieben, die Hauptgattin»[8].) Эта «мать семерых», должно быть, Ишара там.тим, богиня Скорпион, чьи семеро сыновей с ней вместе заслужили дурную славу44 — в любом случае нелепо сопоставлять её с той или иной праведной домохозяйкой в Уруке или другом месте; но когда благовоспитанные учёные наталкиваются на «блудницу», они считают своим долгом найти моральные уроки в окружающем эту даму тексте, такие они чувствительные! Первая часть строки, тем не менее, не существует, и это вновь ожидание филологов, которое заставляет их добавлять «[из-за тебя (?)]». Здесь, для разнообразия, Фрейд пришелся бы к месту, но для переводчиков, а не для текста.

Читабельная часть строки не говорит ничего, кроме того, что «жена, мать семерых должна быть оставлена». Но так как мы ещё не знаем полную протяженность госпожи Ишары там.тим, которая должна была быть оставлена, то мы всё ещё не знаем положение «нового пути Гильгамеша» — к эрсету, надо полагать, или посредством эрсету. Эрсету, вероятно, заменил Ишару там.тим, потому что мы читаем прямо в начале «Мифа об Эрре» (Табличка 1.28-29, Gössmann. — P. 8), что Ану порождает «Семь богов» (ilSIBIti) в Эрсету, переведённом как «Земля», в качестве товарищей Эрры. Тот, кто сомневается, что «порождение» вообще имело там место, мог бы начать обдумывать хурритские тексты, где MAR.GID.DA, Большой ковш (иначе Семь Риши), порождает близнецов на «Земле»45. Очевидно, что мы всё ещё далеки от первой из предложенных целей, но мы лучше признаемся в таком положении вещей, чем попадёмся в бездонную яму предположений — или, соответственно, во множество соблазнительных ям.


  1. В конечном итоге, это «звёзды Лумаши», но ещё не определено окончательно, какие именно звёзды имеются в виду. Ф. Куглер (Sternkunde und Sterndienst in Babel. [1907-13]. — V. 1,P. 259) проголосовал за зодиакальные знаки; Э. Вайднер (Reallexikon der Assyriologie [1932]. — V. 3, P. 83), ограничил это значение V веком до н.э. и позже, тогда как О. Нойгебауэр (The Exact Sciences in Antiquity [1962]. — P. 140), заявил, что зодиакальные знаки (вместо созвездий) ещё не были введены в 418 до н.э. Есть тексты, которые включают в число «звёзд Лумаши» Лебедя, Цефея, Орла, Ориона, Сириус, Центавра (A. Jeremias, HAOG. — P. 200; P. Gössmann, Planetarium Babylonicum, 250), по-видимому, это исключает зодиак. К. Бецольд (Boll-Bezold, Antike Beobachtungen farbiger Sterne [1916]. — P. 149; см. также, Bezold, Babylonisch-Assyrisches Glossar [1926]. — P. 160) предлагал понимать «звёзды Лумаши» как «звёзды Юпитера»; это было одобрено Майсснером (Babylonien und Assyrien [1932] — V. 2, P. 408), но Вайднер (RLA 3. — P. 80) утверждал, что Бецольд начал с ошибочных посылок. 

  2. Это особое положение, должно быть, затерялось после первого(?) потопа (или в ходе него?), иначе Мардук не мог укоризненно спрашивать о местонахождении «Нинигинангаргида[9], великого плотника моего корабля Ану» (Era Epic, tabl. 1.155; Gössmann, Das Era-Epos [1956]. — P. 98). 

  3. Ср. C. Bezold, Glossar. — P. 13f.; E. Ebeling, RLA 3. — P. 2f.; P. Jensen, Kosmologie. — P. 128; E. Weidner, Handbuch. — P. 26; P. Gössmann, Planet., 311: Nibiru ist eigentlich die „Überfahrtsstelle“. Der „Stern der Überfahrtsstelle“ ist der Marduk-stern Jupiter, wenn er den Meridian überschreitet[10]

  4. HAOG. — P. 134; Weidner (RLA 2. — P. 387): Ob der Stern Marduk-Nebiru wirklich = Canopus, bleibt freilich ebenfalls unsicher[11]. На стр. 247, сноска 2, Джеремийас обобщает, недолго думая: Kulminationspunkt der Sterne im Ortsmeridian[12]

  5. Weidner, Handbuch, — Р. 33, но это было написано, по меньшей мере, на тридцать лет раньше, чем его статьи в RLA. 

  6. Meissner, Bab. und Assyr. 2. — P. 408. 

  7. A. Götze, Akkadian d/tamtum // Festschrift Deimel (1935). — P. 185-91. 

  8. Die fünfzig Namen des Marduk // AfO 11 (1936). — P. 210. 

  9. Бёль упоминает эту идентификацию со ссылкой на Бецольда и Шотта. — P. 211, n.47. 

  10. См. E. Weidner, Babylonische Hypsomatabilder // OLZ 22 (1910), cols. 14ff.; Weidner, Gestirn-Darstellungen auf Babylonischen Tontafeln (1967). — P. 9f., 134, n. 166, и таблички V, VI (VAT 7847). Также надо рассмотреть фрагмент из «Тайттирийя Брахманы» (5.1.1): «Когда Юпитер был рождён впервые, он победил накшатру Пушью своим блеском». П. Сенгупта, который привел эту строку в своём введении к переводу Бюргера «Сурьи Сиддханты» (1935. — P. xxxiv), извратил её полностью, утверждая, что это описание «открытия Юпитера», и добавляя, что «у звёздной группы Пушья (дельта-гамма-эта Рака) нет ярких звёзд, и планета Юпитер была обнаружена, когда приблизилась к этой группе звёзд». Знатоку, который с суровым видом ткнёт пальцем в то обстоятельство, что накшатра Пушья раньше звалась Тишья (см., например, Scherer, Gestirnnamen. — P. 150), что значит Сириус, пока мы можем только ответить, что знаем об этом особом обстоятельстве. Скоропалительные «решения» пользы не приносят. 

  11. Безусловно, Бёль так прямо не говорил, его формулировка была расплывчатой настолько, насколько вообще возможно. Он утверждал, что во время Нового года (весеннее равноденствие) «орбита Юпитера наблюдалась особенно тщательно». Man beobachtete (so dürfen wir annehmen) wie er (wohl von der äußeren Ea-Sphäre her (sic!)) in den Anu-Bereich eintrat, diesen Bereich durchquerte (ebēru, itburu) und ihn dadurch gleichsam feierlich in Besitz nahm[13]

  12. По поводу этих, бывших предметом многих дискуссий, «Путей», см. van der Waerden, The Thirty-Six Stars // JNES 8 (1949). — Р.16; Weidner, Handbuch. — P. 46-49; Meissner, Bab. und Assyr. 2. — P. 407f.; Bezold-Kopff-Boll, «Zenit- und Äquatorialgestirne», SHAW (1913); Schaumberger, 3. Erg. — P. 321-30. 

  13. См. перевод Закса, ANET. — P. 232,1. 274f 

  14. По поводу 3,600 квадратных метров, см. Heidel, GE. — P. 82, n. 173. 

  15. Перевод А. Шотта: Ein “Feld“ groß war seine Bodenfläche[14]. Для сравнения деталей: Schott, Zu meiner Übersetzung des Gilgamesch-Epos // ZA 42 (1934). — P. 37f., 40. 

  16. По крайней мере, одна подсказка к ⟨его⟩ местоположению (есть вероятность, что их много больше) содержится в клинописной таблице K 3476, имеющей отношение к празднованию Вавилонского Нового года, которая была переведена и прокомментирована Генрихом Циммерном («Zum babylonischen Neujahrsfest», BVSGW 58 [1906] 3. — P. 127-36), там говорится, что «Мардук лежит ногами в Эа» (строки 20-21: «(Das ist) Marduk ⟨…⟩ [der (?) mit (?)] seinen Füßen innerhalb (?) Eas liegt»). В примечании Циммерн предлагает понимать эту строку как «аллюзию на созвездие, связанное с Мардуком (Возничий?), которое соприкасается с созвездием, связанным с Эа (Овен?)». C. А. Фаллис, не имея склонности к астрономическим понятиям, перевел это как «Мардук лежит (?) перед (?) Эа»; явное присутствие планеты Венера во второй части предложения (kakkabuDIL.BAT) вынудило его к уступке: «возможно, это имеет отношение к определённым астрономическим реалиям» (The Babylonian Akïtu Festival [1926]. — P. 217). В 1926 году уже хватало литературы о «Трёх Путях». 

  17. См. W. Hartner, The Earliest History of the Constellations in the Near East // JNES 24 (1965). — P. 13, 15. 

  18. Bezold-Kopff-Boll. — P. 23. 

  19. Ein babylonisches Kompendium der Himmelskunde // AJSL 40 (1914). — P. 186-208. 

  20. См. тж. A. Schott, Das Werden der babylonisch-assyrischen Positions-Astronomie und einige seiner Bedingungen // ZDMG 88 (1934). — P. 331, 333. 

  21. См. W. Kirfel, Die Kosmographie der Inder nach den Quellen dargestellt (1920). — P. 140f. На первый взгляд всё выглядит так, будто только круг лунных стоянок был разделён на эти три пути, но их области простирались далеко за пределы «обитаемого мира» в обоих направлениях, к северу и югу, как и в случае с Путями Энлиля и Эа. 

  22. Вопрос идентификации дерева всё ещё не улажен. Р. Лаба (Manuel d'Epigraphie Akkadienne [1963], no. 314) предлагает «cèdre[15] (?micocoulier?[16]) [Celtis australis[17], «gemeiner Zürgelbaum»[18] — Celtis occidentalis или каркас западный] gisMEZ-MA-GAN-(NA) musskānū-murier (?micocoulier de Magan?[19])» (Ср. Labat, no. 206: «GIŠ, bois, arbre. Déterminatif précédant les noms d'arbres et d'objets en bois»[20].) См. тж. F. Delitzsch, Assyrisches Handwörterbuch (1806). — P. 410 s.v. miskanu, musukanu, «ein Baum ⟨...⟩ wechselt mit mis-ma-kan-na, d.i. MIS-Holz von Makan»[21]. (Даже эта древесина mes из Магана не может быть отвергнута как «неприменимая» к «Эпосу о Гильгамеше», потому что в шумерском мифе «Гильгамеш и Земля Живых» (Kramer, ANET. — P. 49, 1.111-15), в момент, когда герой предположительно убеждает Энкиду не уклоняться от Хумбабы, Гильгамеш произносит самые загадочные слова: «1) О, ты помог мне [и] я помогу тебе, что может случиться с нами? С тех пор, как она затонула, С тех пор как она затонула, С тех пор как лодка Маган затонула, С тех пор как «могущество Магилума» затонуло».) См. тж. F. Hommel, Ethnologie und Geographie des Alten Orients (1926). — P. 539, 783. Согласно Майсснеру, чьи слова приводит Вайднер («Gestirn-Darstellungen auf Babylonischen Tontafeln», SOA W 254 [1967]. — P. 18), gisMES = mēsu — это рябина. Что касается астрологической системы, связующей деревья (и камни, и животных, etc.) с зодиаком, то переведённые Вайднером таблички дважды относят дерево mes к Водолею (Р. 18,35), один раз к Овну (Р. 31). Древесина дерева mesu и дерева хулуппу встречается в качестве строительного материала для колесницы (narkabtu) Нингирсу на цилиндре Гудеа A VII, 16-18 (Ср. A. Salonen, Prozessionswagen [1946]. — P. 6; Salonen, Die Landfahrzeuge des Alten Mesopotamien [1951]. — P. 111 f.).
    Это дерево также является частью имени MES.LAM.TA.E3.A, считающегося древнейшим из известных имён бога Нергала (См. J. Böllenrücher, Gebete und Hymnen an Nergal [1904]. — P. 7) и именем одного из Близнецов, MES.LAM.TA.E.A., означающим «тот, кто выступает из MES.LAM». MES.LAM было именем, данным святилищу Нергала в Куту, и означало «обильно растущее дерево MES», согласно Гёссману (Das Era-Epos. — P. 67), который далее говорит следующее об имени MES.LAM.TA.E.A.: «Später diente der Name in erster Linie als Bezeichnung für eines der beiden Zwillinge (Planetarium Babylonicum, 271), bezw. als Tummelplatz philologischer Spielereien. Auf Grund solcher Philologeme wurde der Name auf Marduk und Gilgamesh übertragen[22] (Tallqvist, 374)». Не в лучших манерах учёных избавляться от трудных формул, объявляя их «развлечением филологов». Так как MES.LAM, кажется, представляет собой «фиксированный» топос, вряд ли мы можем ожидать, что «выступать из MES.LAM» было монополией Нергала-Марса. См. ниже, стр. 449 (англ. изд.). 

  23. S. N. Kramer, The Sumerians (1963). — P. 277. 

  24. Gilgamesh et sa légende, ed. by P. Garelli (1958). — P. 64. В статье Gilgamesh and the Land of the Living // JCS I (1947). — P. 4, он именует её куда скромней: «весьма далёкая Земля Живых (также известная как «земля кедра»). 

  25. Dilmun, the Land of the Living // BASOR 96 (1944). — P. 28; мы молча передаём отождествление «Земли Живых» с Dilmun, как утверждает данная статья и как признают все последующие публикации. 

  26. Epic of Gilgamesh, Tablet XII // RA 30 (1933). — P. 129-43. 

  27. Gilgamesh and the huluppu-tree // Assyriological Studies 10 (1938). Ср. Kramer, Sumerian Mythology (1944). — P. 33-37, а также From the Tablets of Sumer (1956). — P. 222-26. 

  28. Что касается начала этого текста, то читатель, который нетерпеливо принимается за изучение различных «переводов», получает один шок за другим: трудно поверить, что они подразумевали один и тот же шумерский оригинал. Первые строки служат Крамеру (Sumerian Mythology. — P. 30ff.) для создания шумерской истории творения, которую он принимал (и принимает?) за нечто неизвестное; в JAOS 64 на стр. 19, он ещё раз подчеркивает: «Первые тринадцать строк этого пассажа содержат некоторые наши исходные данные для анализа шумерской концепции создания вселенной». Из последующих строк 14-25 он выстроил борьбу с драконом. Неопубликованные к тому времени фрагменты позволили Крамеру в 1958 году утверждать (Gilgamesh et sa légende. — P. 66), что «первые семь строк поэмы отныне могут быть полностью восстановлены». Впоследствии он добавил: «К сожалению, значение пассажа ни в коем случае не бесспорно, и мифологические значения довольно темны, что очевидно из следующего предварительного перевода: «Дни творения, давние дни творения, / Ночи творения, стародавние ночи творения, / Годы творения, давние годы творения, / Позже во (?) время оно всё необходимое было приведено в существование, / Позже во (?) время оно всё необходимое получило приказ, / Позже в ковчегах/ларях (?) земли хлеб (?) земли был испробован (?) / Позже в печах земли, хлеб (?) был испечён (?».  

  29. В From the Tablets of Sumer (1956). — P. 224, Крамер переводит: «Мой пукку с силой неотразимой, моя микку с танцевальным ритмом непревзойденным». 

  30. Таким образом, сразу после проверки Уршанаби мер Урука (11.307), как броская реклама, следует строка 308 = 12.1: «В те дни, когда...». 

  31. А. Хайдель (стр. 95) переводит строки 1-3: «О, если бы сегодня я оставил пукку в доме плотника! О, если бы я оставил его с женой плотника, которая была мне как мать, что родила меня! О, если бы я оставил его с дочерью плотника, который была мне (как) младшая сестра». В сноске он поясняет: «Если бы Гильгамеш оставил свои пукку и микку в доме плотника, они были бы в безопасности и не попали бы в подземный мир». Он добавляет: «Перевод первых трёх строк малость сыроват». Это только по поводу первых трёх строк? 

  32. Мариус Шнайдер голосует за «барабан» (Rahmentrommel) и «арфу» или «лиру» в своей статье Pukku und mikku. Ein Beitrag zum Aufbau und zum System der Zahlenmystik des Gilgamesh-Epos // Antaios 9 (1967). — P. 280f. 

  33. Einige unerkannt gebliebene oder verkannte Nomina des Akkadischen // WZKM 56 (1960). — P. 124-26. Желательно учесть, что Ландсбергер не признаёт наличия слова пукку в 1.11.22 «Эпоса о Гильгамеше», потому что Шотт и Шмёкель без колебаний ввели предполагаемый барабан пукку в свои переводы первой таблички. На первый взгляд может показаться неважным, встречается пукку в первой табличке или нет. Небольшая концентрация мысли исправит это впечатление: пукку был изготовлен из древесины срубленного дерева хулуппу, всё расписание «Эпоса…», особенно надлежащее размещение двенадцатой таблички и шумерская поэма о дереве хулуппу, могут зависеть от правильного ответа на этот самый вопрос: действительно ли пукку появляется в первой табличке. 

  34. См. Gössmann, Planetarium Babylonicum, 195: mul dIMDUGUDmusen

  35. Лэнгдон (MAR 5. — P. 144f.) указывает на пророчество против Вавилона и его правителя в главах XIII, XIV книги Исайи, «ясно напоминающий об этом пасасаже ⟨…⟩ “Я потрясу небо, и земля сдвинется с места своего”. Так пророчил еврейский автор, и ещё более очевидно его заимствование из мифа об Эрре, когда он сравнивает царя Вавилона Хелеля[23]: “Как упал ты с неба, о Хелель, сын зари!”[24] В клинописном тексте мифа об Эрре Мардука называют Шульпае, (имя, данное Юпитеру, наблюдаемому рано утром), и велика вероятность, что Хелель — транскрипция вавилонского названия Мардук-Юпитер, elil, «яркий». 

  36. Индийцы утверждают, что точно напротив mūla была Бетельгейзе, управляемая «Рудрой-разрушающим-лучником», тогда как коптский список лунных стоянок (Kircher, Oedipus Aegyptiacus 2 [1653], pt. 2. — P. 246) называет Жало Скорпиона (al-Sha'ula): Soleka statio translationis caniculae in coelum ⟨…⟩ unde et Siôt vocatur, statio venationis[25], что крайне важно, так как объясняет роль «морской звёзды», характерной для Сириуса и Богини-Скорпиона. 

  37. А. Вебер (Die Vedischen Nachrichten von den Naxatra // APA W 2 [1862]. — P. 29If.) переводит Джьештани: die ältesten (Geschwister) tödtend[26], что напоминает нам, nolens volens[^волей-неволей], Мерсера, который переводит 399 ab в «Текстах пирамид»: «Это N., который судит с ним, чьё имя скрыто (в) этот день убийства старейших (богов), и N. — повелитель жертвоприношений, который вяжет шнур узлом». 

  38. J. F. Stimson, The Legends of Maui and Tabak; Bull. BPB Mus. (1933). — P. 50-77. 

  39. Ср. Хэнди, на Маркизских островах (Bull. BPB Mus. 69. — P. 132): «Когда Vaka-Uhi достиг определенного места в море, он смог разглядеть Хаваики внизу, на дне океана». Кажется, мы всё ещё наматываем круги вокруг того места под водоворотом, которое описали Адам из Бремена и индейцы чероки. 

  40. Stimson. — P. 73. Антифонное пение не позволяет подвести итог: имеется «Первый Голос», «Второй Голос», «Хор», «Повторы», спетые Тане; Тахаки также исполняет некоторые промежуточные линии. Примечательно упоминание «открывателя путей», но мы не знаем, о ком идёт речь, ведь полинезийцы более склонны к «титулам» и кеннингам, чем другие мифографы. Поют: (а) Тахаки, (b) первый голос, (с) второй голос; мы слышим: (а) «Это был Puga-ariki-tahi-»; (b) «Первый Puga-ariki, который пришёл, по крайней мере»; (с) «К построенному в виде храма Fare-kura жилищу чтящих учение богов — там, в мире духов, где ты обитаешь». Этот Fare-kura (fare = «дом», kura = «красный или пурпурный»; маори: Whare kura; Самоа: Fale ula, etc.) был, согласно «Учению Whare-wananga» Новой Зеландии, храмом «в Te Hono-i-wairua ⟨…⟩ в том месте, где обучение Whare-wananga и возникло» (то есть, замечает Смит на стр. 82, «где человеку впервые преподали учения, принесённые с неба ⟨богом⟩ Тане»). Tо Hono-i-wairua (место сбора духов) находилось в Хаваики, так называемом «изначальном доме» полинезийцев, и мудрец говорит (Smith. — P. 101): «Whakaahu, звезда (Кастор, в созвездии Близнецов) была назначена (или установлена) в Te Hono-i-wairua в Хаваики ⟨…⟩ в то время как Puanga (Ригель в ⟨созвездии⟩ Ориона) был закреплён на востоке Rarohenga (Гадеса)». Позже он объясняет (p. 113) что «эти духи, которые из-за своего плохого поведения на земле ⟨…⟩ покинули храм [Whare kura] Takeke-roa (или долгий стремительный, нисходящий) к Rarohenga или Гадесу», в то время как другие поднимались медленно к «сфере ло Высшего Бога», то есть так же, как Kiho-tumu, Кихо-источник-Вселенной с Тиамоту. 

  41. См. R. Eisler, Orphisch-Dionysische Mysterien-Gedanken in der christlichen Antike (1925; repro 1966). — P. 246, 248. Ср. тж. Epitheton угаритского Ваала, 'alíyn и вероятность того, что это производное от евр. ’allôn (’êlôn), Дуб, Therebynth, священное дерево, и allanati как название четвертого месяца, то есть месяца Таммуза. (H. Birkeland, Norsk Tidskrift for Sprogvidenskap 9 [1938]. — P. 338-45; W. Robertson Smith, The Religion of the Semites [1957]. — P. 196, n.4.) 

  42. Jeremias, HAOG. — P. 190; см. тж. Meissner, Babylonien und Assyrien 2. — P. 133; Witzel, Tammuz-Liturgien. — P. 470f. 

  43. D. O. Edzard, Die Mythologie der Sumerer und Akkader // Wörterbuch de Mythologie I. — P. 130. 

  44. Meissner, Babylonien und Assyrien 2. — P. 26; Edzard, Wb. Myth. — P. 90. 

  45. Большой ковш делает это по приказу Эа. См. H. Otten, Mythen vom Gotte Kumarbi. Neue Fragmente (1950). — P. 7f. 


  1. quarter

  2. Он поставил пункт Нибиру, чтобы установить их узлы

  3. Пункт Энлиля и пункт Эа установил он возле себя

  4. Небиру должен занять переправы Неба и Земли, / потому что наверху и внизу каждый, кто проход не нашёл, вопрошает его снова и снова. / Небиру — его звезда, которой они позволили быть видимой на небе; / он поймал место на рубеже, потом они могут смотреть на него / и говорить: «Середину морей (Тиамат) без отдыха пересекает, / имя ему может быть Небиру, (потому что) он занял середину их. / Дорогу звёзд небесных должны они считать (неизменной)…

  5. Отрывок входит в число самых трудных для понимания текстов таблички, здесь не может существенно помочь даже достаточно полно сохранившийся комментарий

  6. До тех пор, пока они лишены смысла, наши переводы неправильны.

  7. Когда Эрешкигаль была «преподнесена» преисподней в качестве подарка

  8. (Ради тебя) должна быть покинута мать семерых, главная супруга

  9. Niniginangargid

  10. Собственно, Нибиру — это «место переправы». «Звезда переправы» — это звезда Мардука Юпитер, когда он пересекает меридиан.

  11. Действительно ли звезда Мардука-Небиру является Канопусом, конечно, точно так же остаётся сомнительным.

  12. Кульминация звёзд на меридиане места наблюдения.

  13. ⟨Жрецы⟩ наблюдали — осмелимся предположить — как он (вероятно, с наружной стороны сферы Эа (sic!)) входил в область Ану, пересекал (ebēru, itburu) её и таким образом, так сказать, торжественно ею завладевал.

  14. велика была площадь «поля»

  15. кедр

  16. ⟨дерево⟩ каркас

  17. ⟨дерево⟩ каркас южный

  18. общее ⟨название⟩ каркас

  19. каркас из Магана

  20. древесина, дерево. Детерминатив, предшествующий названиям деревьев или предметов, изготовленных из дерева.

  21. Дерево ⟨...⟩ чередуется с mis-ma-kan-na, то есть MIS-древесина-из-Макана

  22. Позже имя использовалось прежде всего как термин для одного из двух близнецов (Planetarium Babylonicum, 271), или же как площадка филологических игр. Благодаря такой филологеме имя было перенесено на Мардука и Гильгамеша

  23. Hêlêl

  24. в русском тексте вместо Хелеля — «денница».

  25. Солека место передачи Собачки (Сириуса) на небе ⟨…⟩ также называемое Сиот, место охоты

  26. старейших (братьев и сестёр) убивающий