Мельница Гамлета

эссе, исследующее истоки
человеческого знания
и его передачу
через миф

Глава 10. Сумерки богов

Значит, был когда-то Золотой Век. Почему, как пришёл он к концу? Эти вопросы долгое время сильно волновали человечество, преломляясь в сотнях мифов, объясняясь таким множеством способов, которые всегда выражали печаль, ностальгию, уныние. Почему человечество утратило райский сад? Ответом всегда было: из-за некоего первородного греха. Но идея, что человек сам мог совершить грех, что виноваты были Адам и Ева, не такая уж древняя. Авторы Ветхого Завета проявили определённое тщеславие. Затем христианство пришло к Спасению и восстановлению космических пропорций, настаивая, что один только Бог мог предложить себя в искупление.

В древние времена это казалось самоочевидным. Одни только боги могли запустить или разрушить вселенную. Именно там должны мы искать источник зла. Потому что зло всё ещё тайна. Оно не в природе. Безупречная и всесильная машина небес должна была привести только к гармонии и совершенству, господству правосудия и невиновности, рекам, текущим молоком и мёдом. Так оно и было, но кончилось то время. Почему началась история? История всегда ужасна. Философы от Платона до Гегеля предлагали свои собственные возвышенные ответы: чистое Бытие столкнулось по необходимости с Небытием, и в результате возникло Становление — бизнес, не подлежащий страхованию. Это и был, по сути, исходный ответ древних времён, но по причине недостаточности абстракций он должен был быть произведён от небесных движений.

Аристотель, «учитель тех, кто знает», прояснил этот вопрос в главном, однако выделим немного пассаж из книги Лямбда его «Метафизики» (1024b), где он говорит о Кроносе, Зевсе, Афродите и проч.:

Наши предки в самые далёкие времена [archaioi kai panpalaioi] передали потомкам традицию в форме [schema] мифа, что эти тела суть боги, и что божественное объемлет всю природу. Остальная часть традиции была добавлена позже в форму мифа ⟨…⟩; они говорят, что эти боги имеют форму людей или подобны некоторым другим животным ⟨…⟩ Но если отделить первый пункт от этих дополнений и взять только его — что первые субстанции, как они полагали, суть боги, то надо расценивать его как вдохновенное высказывание, отражающее то, что, вероятно, каждое искусство и каждая наука часто развивается так далеко, как может, и снова гибнет, эти взгляды, вместе с другими, сохранились до настоящего времени, подобно реликтам [leipsana] древнего сокровища.

Аристотель, будучи истинным греком, не мог представлять прогресс в нашем смысле этого слова. Время протекает для него в циклах расцвета и упадка. Но это отсутствие современных предвзятых мнений оставляет его разум восприимчивым к древней уверенности. Эта уверенность есть то, что сияет сквозь туман веков и сквозь язык, смутно понимаемый. Это было внимание к событиям неба, которое оформило человеческий разум до начала письменной истории; но с тех и до сих пор ничего не было записано, мысли отступили, как могли бы сказать астрофизики, за «горизонт события». Они могут дойти до нас только через фрагменты сказки или мифа, потому что они составляли единственный технический язык тех времён.

Однако же грандиозное интеллектуальное достижение заключается в сегодняшней организации неба, в наименовании созвездий и в отслеживании путей планет. Величественные и замысловатые теории вырастали, чтобы объяснить движения космоса. Можно было подивиться этой навязчивой озабоченности звёздами и их движением, если бы не то обстоятельство, что древние мыслители считали, будто они определяют положение богов, которые правят Вселенной, и вместе с тем и судьбой души здесь и после смерти.

Говоря современным языком, они обнаружили основные инварианты Бытия. Как дань уважения тем предкам, Аристотель показывает себя ясно осознающим, что его философские поиски начались с них.

Стоит обратить внимание на космологическую информацию, содержащуюся в древнем мифе, информацию о хаосе, борьбе и насилии.

Это не простые проекции беспокойного сознания: они суть попытки изобразить силы, которые, кажется, приняли участие в формировании космоса. Чудовища, Титаны, гиганты, объединившиеся в битве с богами и пытающиеся штурмовать Олимп — функции и компоненты порядка, что установился в конце.

Различие сразу ясно. Неподвижные звёзды — сущность Бытия, их собрание символизирует скрытый план и непроизносимые законы, что правят Всем. Планеты, выглядящие как боги, представляют Силы и Волю: все силы ⟨собраны⟩ здесь, каждая из них представляется одним аспектом небесной власти, аспектом безжалостной необходимости и точности, выраженной небесами. Можно также сказать, что, в то время как неподвижные звёзды представляют царскую власть, молчаливую и неподвижную, планеты — это исполнительная власть.

Находятся ли они в полной гармонии? Это — мечта, которую созерцательный ум выражал снова и снова; которую Кеплер пытался утвердить написанием заметок своей «Гармонии сфер», и которая освящена в «опрокидывании» неба. Это — вера, выраженная древними мыслителями в Великом Годе — времени, когда все движения планет возвращались к той же самой начальной конфигурации. Но вычисления очень давно породили сомнения и беспокойство, связанные с ними. Лишь в редких случаях существует явное техническое изложение этих взглядов. Здесь приводится одно из них, из египетской «Книги Мёртвых», Озирис говорит:

Славься, Тот! Что случилось с божественными детьми Нут? Они сражались, они поддержали раздор, они устроили резню, они стали причиной бед: воистину, во всех их деяниях сильный трудился против слабого. Позволь, о мощь Тота, чтобы то, что постановил бог Атум (могло быть завершено)! И ты не увидишь зла, ты не станешь гневаться, когда они приведут свои годы к путанице, и столпятся, и толкнут к замешательству свои месяцы. Потому что всё беззаконие, что они сделали тебе, они разработали в тайне1.

Тот — бог науки и мудрости; что касается Атума, то он предшествует, так сказать, божественной иерархии. Описанный только в метафизических терминах, он — загадочное существо, которое запустило Вселенную: его имя могло бы быть Начало-и-Конец. Он, следовательно, — это Присутствие и тайный План, который есть искушение сравнить с самим звёздным небом. Его постановление должно быть неизменным совершенством. Но тут оказывается, что есть силы, которые разработали беззакония в тайне. Они появляются повсюду, эти силы, и регулярно обвиняются как «подавляющие» или «ужасающе несправедливые», или то и другое. Но эти «силы» не несправедливы прямо с самого начала: они изменяются, они становятся подавляющими в ходе времени. Лишь время превращает Титанов, правивших Золотым веком, в «творцов беззакония» (ср. с Прил. 12)

Идея меры утверждалась или подразумевалась, чтобы показать основное преступление этих «грешников»: оно есть выходящее за пределы, преступающее (переступающее) предписанный градус, и это имеет буквальное значение2. «Махабхарата» говорит об индийских Титанах, Асурах: «несомненно, первоначально Асуры были справедливыми, добрыми и милосердными, знали Дхарму и приносили жертвы, и обладали рядом других достоинств ⟨…⟩ Но потом, когда они умножились в числе, они стали надменными, тщеславными, склочными ⟨…⟩ они произвели путаницу во всём. Вслед за этим со временем ⟨…⟩ они были обречены»3.

Таким образом, суровых последствий следует ожидать, когда Бытие, 6:1 начинается с формулы: «когда люди начали умножаться на лице земли...» И, конечно же, десятью стихами позже, в Быт. 6:11 время для серьёзных решений пришло: «И сказал Бог Ною, „Я решил положить конец всякой плоти!“». Более откровенна 18-ая глава «Книги Еноха», где ангел сопровождает Еноха по небесным ландшафтам. Показывая ему места, предназначенные для ужасающе несправедливых, Ангел говорит Еноху:

22. И эти звёзды, которые катятся над огнём, суть те самые, которые преступили повеление Божие пред своим восходом, так как они пришли не в своё определённое время.

23. И Он разгневался на них и связал их до времени, когда окончится их вина, — на 10 000 лет»4.

Однако, надо остерегаться упрощений. Выражение «несомненно, поначалу Асуры были справедливыми, добрыми и милосердными», подходит для Титанов, тоже сил первой эпохи мира. Но, глядя сквозь «очки» предшествующего положения вещей, Титаны, Асуры и подобные им первыми стали зверствовать. И так же сделал Сатурн, «изобретатель времён», и в качестве решительной меры он взялся совершить «разделение родителей мира», что означает расхождение осей экватора и эклиптики. До этого разделения Время не существовало. Эти «соединённые родители» — бессердечно названные «хаосом» у Макробия — обиделись на разрушение изначальной вечности силами, разработавшими несправедливость в тайне5. Эти силы, когда они появляются в «Энума элиш», так называемом вавилонском «эпосе творения», являются детьми Апсу и Тиамат и они толпятся между своих родителей. «Они беспокоили Тиамат, когда шли волнами назад и вперёд; да, они беспокоили настроение Тиамат. Апсу не мог уменьшить их шум ⟨…⟩ Отталкивающими были их пути, властными они были6 .

Не «умножившись» ещё, это первое поколение мира устроило Золотой век под властью Того, у кого много имён — Энки, Йима, Фрейр и много больше. «Но эти сыновья, которых он родил себе, великое Небо [megas Ouranos], стал звать Титанами [Strainers — „те, кто напрягает“] в качестве попрёка, поскольку он сказал, что они напрягали и самонадеянно сделали страшное дело, и что месть за это придёт позже», как говорил Гесиод («Теогония» 207-10)7.

И таким образом, это было бы после их «умножения», когда они напрягли сверх меры. И это было обязано произойти снова, когда будущие поколения создадут «запрещённые пути к небу8, или построят башню, которая будет слишком высокой. Единственная надёжная мера, «золотая верёвка» солнечного года9, удлинилась невосстановимо. Равноденственное Солнце было постепенно вытеснено из «знака» Золотого века, начался его путь к новым условиям, новым конфигурациям. Это ужасное событие, неискупимое преступление было приписано Детям Неба. Они столкнули солнце с места, и теперь оно в движении, вселенная утратила порядок и ничто, ничто — дни, месяцы, годы, восходы или заходы звёзд — не собирается занять законное место больше. Точка равноденствия получила толчок и ткнулась носом вперёд, точно так же, как машина с автоматической коробкой передач пойдёт вперёд, если мы не переключим её на нейтральную передачу — и нет способа поставить равноденствие на нейтральную передачу. Адский рывок и сжатие Детей Неба разделили родителей, и теперь машине времени положено вращаться всегда, принося в каждую новую эру «новое небо и новую землю», по словам Писания. Как Гесиод говорил, мир вошёл во вторую стадию — тех самых гигантов, которые должны были провести решающую битву с удерживающими силами перед своим падением.

Это видение целой мировой эпохи с её падением, было дано в «Эдде». Оно начинается с самой первой поэмы, «Песни Сивиллы», «Прорицания Вёльвы», в котором прорицательница Вала объемлет прошлое и будущее достаточно странным и тёмным языком. В начале «века Асов» боги собрались на совет и дали имена солнцу и луне, дням и ночам, и временам года. Они упорядочили годы и присвоили звёздам их места. На Идаволлр[1] («вихрь-поле», ida=англ. eddy — «вихрь, маленький водоворот») установили они своё место пребывания в Золотой век, и играли в шахматы золотыми фигурами, и всё было счастливо, пока не пришли «три ужасные девы» (это другая тайна)10.

Но некогда прежде, как намекают, была «мировая война» между Асами и Ванами, которые завершилась разделением сил. В этом видении, где прошлое и будущее смешиваются в мгновение, Вёльва видит результат и объявляет его «высоким и низким детям Хеймдалля», то есть всем людям. Она просит их открыть глаза, понять, что боги должны были знать: разрыв мира, убийство Тьяцци, сам Один способствует преступлению и прибивает глаза Тьяцци к небу. При этом занавес поднимается ненадолго над участком прошлого. Тьяцци был частью сил, предшествовавших Асам. В греческих понятиях, Титаны появились до богов. Основные Ваны или Титанические силы (в содержательной реконструкции Рюдберга) — это три брата, Тьяцци/Волунд, Орвандил/Эгил и Слагфин: Творец, Стрелец и Музыкант. Это окончательное определение Орвандила Стрельца, отца Амлета. Он был первым из трёх «сыновей Ивалди», точно так же, как их двойники в финском эпосе — «сыны Калева»11. А Ивалди, подобно Калеву, только упоминается, никогда не описывается, по крайней мере, под именем Ивалди: есть проблеск его под другим его именем, Вате. Подобно Калеву, он — многозначительное отсутствие. Но всё это в прошлом. Видение сивиллы проецируется на наступающий конец. Действительно, Локи закован в Хель с тех пор, как он принёс смерть Бальдру, великий волк Фенрир опять же закован в цепи, хитроумно разработанные самим Локи, и они сделаны из несуществующих вещей: звука шагов кота, корней скалы, дыхания рыбы, слюны птицы12.

Теперь силы Бездны стали подниматься, мир развалился на части. В этой точке Хеймдалль оказывается впереди. Он — Вестник Асгарда, страж Моста между небом и землёй, «Белейший из Асов», но его роль, его свобода действия строго ограничены. Он обладает многими дарами — может слышать, как растёт трава, может видеть за сотни миль, но эти способности представляются никчёмными. Он обладает Гьяллархорном, великим боевым рогом богов, только он может трубить в него, но сделает это только раз, когда вызовет богов и героев Асгарда на их последнюю битву.

Нордические теории до Рихарда Вагнера пребывали в мрачном удовлетворении Рагнарёком13, Сумерками Богов, которые разрушат мир. Существует пророчество в «Прорицании Вёльвы», а также в «Видении Гюльви» Снорри: когда великий пёс Гарм залает перед пещерой Гнипа, когда волк Фенрир порвёт свои оковы и придёт от «устья реки» [«Перебранка Локи», 41, См. тж. V. Rydberg, Teutonic Mythology, 1907. — P. 563], а его челюсти, захватившие небо и землю, соединятся посредством Змея Мидгарда, тогда Хеймдалль дунет в Гьяллархорн, звук которого достигнет всех миров: битва началась. Но написано, что силы порядка будут побеждены в борьбе за искупление изначально неправильно сделанного богами. Мир будет потерян, хорошее и плохое вместе. Нагльфар, корабль мертвецов, построенный из ногтей, срезанных живыми, будет плыть сквозь тёмные воды и приведёт врага к столкновению. Затем, добавляет Снорри:

Небеса внезапно разорвутся надвое и выедут сияющие эскадроны сыновей Маспела, и Сурт с пламенным мечом во главе армий[2]14.

Всепоглощающее пламя появляется вместе с Суртом, «Чёрным», который убивает Фрейра, Хозяина Мельницы. Снорри делает Сурта «Повелителем Гимли», а также королём вечного счастья «в южном конце неба»15. Он должен быть какой-нибудь вечной силой, которая приносит разрушительный огонь в мир, но об этом позже.

До сих пор всё было грозно, катастрофично, мрачно запутано, как и должно быть. Но фигура Хеймдалля поднимает множество острых вопросов. Он появляется на сцене как «сын девяти матерей»; быть сыном нескольких матерей — редкое определение даже в мифологии, и единственный, с кем Хеймдалль делит эту долю — Агни в «Ригведе»16 и сын Агни Сканда[3] в «Махабхарате». Сканда (буквально «прыгающий» или «скачущий») — это планета Марс, также называемая Картикейя[4], так как он был рождён Криттикой[5], Плеядами. «Махабхарата»17, настаивает на шести, как числе Плеяд, известных также как «матери Сканды», и даёт очень широкое и бурное описание рождения и возведения Картикейи «собравшимися богами ⟨…⟩ как их генералиссимуса», который сокрушит когда-нибудь движущийся дом, что мало кто понял до сих пор18.

Девять матерей Хеймдалля наводят на неминуемую мысль о девяти богинях, которые вращают мельницу. Подозрение небезосновательное. Две из «матерей», Гьялп и Грейп, кажется, появляются с изменёнными именами или родословными как Фенья и Менья19. Рюдберг провозглашает Хеймдалля сыном Мундилфёри. История, в таком случае, астрономическая. Куда это ведёт? Благодаря ключам, предоставленным Якобом Гриммом, Рюдбергом и О. С. Ройтером, и множественным подсказкам, скрытым в «Ригведе», «Атхарваведе» и других непредвиденных местах, можно предложить вероятное заключение: Хеймдалль означает «мировую ось», «скамбху». Его голова — «измеритель» (mjotudr) некоторых мер, которые Вёльва требует понять: «Девять миров я знаю, девять пространств меры-дерева, которое по ту сторону (fyr) земли». «Мера-дерево» — это перевод mjötvidr20, которое так называемые «поэтические версии» обычно переводят как «мировое древо». Слово fyr появляется снова; оно имеет второстепенное значение «приоритет, старшинство, очерёдность», в этом стихе 2 «Прорицания Вёльвы», оно переводится как «внизу, ниже, под» в большинстве случаев. Вопрос «кто что измерял?» нуждался бы в пространном анализе; здесь нам не нужно так много деталей, важно только изучить, что Хеймдалль почитается вторым именем — Халлинскиди[6] Прил.16. Это имя, как говорится, означает «согнутый, наклонённый или склонённый столб или кол». Быть наклонённой или склонённой подобает мировой оси и всему, что с ней связано, за исключением наблюдателя, который стоит в точности на земном Северном Полюсе. Почему нельзя без обиняков назвать его «косым» или «наклонным»21?

Наклонный ли, косой ли, но Гримм верно сказал: «стоит заметить, что Халлинскиди и Хеймдалль приводились среди именований барана22. Хеймдалль — это «наблюдатель» многоколейного Моста богов, который окончательно разрушается при Рагнарёке, его «голова» измеряет пересечение эклиптики и экватора в весеннее равноденствие в Овне23 — созвездии, которое называется «голова» также Клеомедом24, а бессчётные медико-астрологические иллюстрации показывают Овна управляющим головой (Рыб — ступнями). Соответственно, можно сказать, что Сивилла обращается к «высоким и низким детям Овна».

Вспомним Агни «Ригведы», сына от семи до девяти матерей, подобного Хеймдаллю, и вспомним, что было сказано об «огне» — всё становится более понятным. Хеймдалль поддерживает колюр равноденствий, который «сопровождает» медленное вращение полностью абстрактной и невидимой оси вдоль поверхности сферы. Некоторое время спустя выяснится, что «ось» всегда означает всю «конструкцию» мировой эпохи, заданную колюрами равноденствий и солнцестояний25. Более понятным становится также эпитет Хеймдалля, а именно: Vindler, о котором Рюдберг говорит: «Имя — субформа vindill и произошла от vinda, «скручивать или вращать, мотать, поворачивать по кругу быстро». В то время как эпитет «вращатель» даётся тому богу, который принёс людям огонь, извлекаемый посредством трения (посредством отверстия), и который сам есть персонификация этого огня, далее это должно оказаться синонимом «бурава».

Пророчество Сивиллы не заканчивается катастрофой, но смещается от трагической к лидийской тональности, чтобы петь зарю новой эры:

вздымается снова
из моря земля,
зеленея, как прежде...
Заколосятся
хлеба без посева,
зло станет благом.

Даже если это поколение богов погибнет, младшие останутся: Бальдр и Ходер, также два сына Тора, и Видар, сын Одина. Жилище Мудрого Ванира в целом не тронут, даже если Фрейр погиб в битве. Так как Ванир принадлежал прошлому веку, этот кризис, несомненно, не имеет отношения к нему. Есть, в самом деле, несговорчивые кошмарные или невротические невероятности по поводу трагедии в целом. Оковы Волка были сделаны из ничего, но он был способен сломать их только когда время пришло, когда Один и Солнце должны были быть поглощены. Следующий момент: молодой Видар убивает чудовище, просто пронзая башмаком его глотку (у него был только один башмак, как у Язона). Вина и последующий хаос — в большей степени, чем реальные силы — утащили Основы и Устои, как только пришло назначенное время, указанное судьбой и озвученное Гьяллархорном.

То, что происходит потом (или произошло, или произойдёт когда-нибудь, потому что этот миф писался в будущем времени), описано в «Прорицании Вёльвы», но также развивается в «Видении Гюльви» Снорри (53), сказании о странном столкновении Короля Гюльви с Асами, выдававшими себя за людей, которые не показывают, кто они есть, но готовы отвечать на вопросы: «Что случится, когда весь мир сгорит, боги умрут, и всё человечество погибнет? Вы говорили, что каждый человек будет жить в том или ином мире». «Так и есть, — следует ответ, — есть несколько миров для хорошего и плохого». Потом Гюльви спрашивает: «Будет ли жив тогда кто-нибудь из богов? И останется ли хоть что-нибудь от земли и от неба?» И в ответ:

Поднимется из моря земля, зелёная и прекрасная. Поля незасеянные покроются всходами. Живы Видар и Вали, ибо не погубили их море и пламя Сурта. Они селятся на Идавёлль-поле[7], где прежде был Асгард. Туда приходят и сыновья Тора — Моди и Магни и приносят с собою молот Мьёлльнир. Вскоре возвращаются из Хель Бальдр с Хёдом. Все садятся рядом и ведут разговор, вспоминая свои тайны и беседуя о минувших событиях, о Мировом Змее и о Фенрире Волке. Находят они в траве золотые тавлеи, которыми владели асы ⟨…⟩ А ⟨в роще Ходдмимир⟩ от пламени Сурта укрылись два человека — Лив и Ливтрасир. Утренняя роса служит им едою. И от них-то пойдёт столь великое потомство, что заселит оно весь мир ⟨…⟩ И, верно, покажется тебе чудесным, что ⟨перед тем, как быть проглоченным Фенриром⟩ солнце породило дочь, не менее прекрасную, ⟨чем оно само⟩ и дочь последует путём матери.

Затем внезапно, — криво заканчивает Снорри повествование, — послышался сильный шум, и когда Король глянул вокруг, оказалось: стоит он в чистом поле, и нет нигде ни палат, ни города.

Обычное и грамматическое время тщательно зашифрованы, но выражения, даже если с пропущенными подразумеваемыми словами, чреваты древними значениями. Вновь обнаруженные тавлеи, лежащие в траве, о которых говорилось уже в «Прорицании Вёльвы», становятся понятнее, если подумать о «Ригведе», где сами боги, как говорят, ходят вокруг подобно айя[8], иначе говоря, подобно броскам костей26. Это становится ещё понятнее, когда обдумываешь, что название индийской мировой эпохи (Юга), взято от идиомы бросания костей27. Но те и другие данные можно было бы опустить как непоказательные, забудь мы о том, что в некоторых видах «прото-шахмат» — если воспользоваться выражением Дж. Нидхама — настольная игра и бросание костей сочетались: число очков на костях определяет фигуру, которая должна была быть перемещённой28. То, что это самое правило было также допустимо для всех настольных игр, упомянутых в «Прорицании Вёльвы», показал A. Г. ван Хамель29. Итак, кости управляли руками шахматиста. Игра называлась индийцами «планетные битвы», и в Европе XVI века ещё именовалась «Небесной Войной или Игрой Астрологов»30, тогда как китайские шахматные доски показывают Млечный Путь, разделяющий два лагеря. Что называется, исландцы знали, о чём говорят.

Наконец, есть одно замечательное и тревожащее совпадение в том же самом направлении. Известно, что в финальной битве богов множество легионов на стороне «порядка» — это мёртвые воины, «эйнхерии», которые когда-то пали в сражении на земле и которых валькирии перенесли, чтобы они пребывали с Одином в Вальхалле — тема, которая многажды повторялась в героической поэзии. В последний день они выступят вперёд, в битву в боевом порядке. «Речи Высокого» (23): «Пять сотен врат и ещё сорок есть в могущественном строении Вальхаллы — восемь сотен эйнхерий выйдут из каждых врат, на время выйдут они в оборону от Волка».

Что в целом составляет 432 000 — число, значимое в старину. Оно, должно быть, имеет очень древнее значение, потому что ровно столько же слогов в «Ригведе». Но это возвращает к базовой фигуре 10 800, числу стансов в «Ригведе» (в стансе 40 слогов), которое, совокупно с числом 108, настойчиво повторяется в индийской традиции. 10 800 — это также число, которое даёт Гераклит в качестве продолжительности Эона, по словам Цензория (Censorius, De die natali 18), несмотря на то, что Берос вывел длительность Великого Года равной 432 000 лет. И снова, 10 800 — это число кирпичей индийского огненного жертвенника (Agnicayana)31.

«Уклоняться от такого совпадения, — замечает Шрёдер, — или приписывать его случайности, по моему мнению, выходит за пределы скептицизма»32. Добавим Ангкор в список? Он имеет пять врат, и к каждым вратам ведёт дорога с мостом надо рвом, который окружает весь комплекс. Каждая из этих дорог окаймлена рядом огромных каменных изваяний, по 108 на каждой дороге, по 54 на каждой стороне: суммарно 540 статуй девов и асуров, и в каждом ряду имеется огромный змей наг с девятью головами. Только они не «несут» этого змея, они демонстративно «тянут» его, что означает, что эти 540 статуй взбивают Молочный океан, представленный (скудно, конечно), водой рва33, используя гору Мандара как опору мешалки, а Васуки, принца нагов как канат для трения. (Дабы предотвратить неверную интерпретацию: Васуки до того спрашивали и, соответственно, получили согласие, а также имелось воплощение Вишну в виде черепахи, которая должна послужить фиксированной основой для этой «несравненно могущественной мешалки», и даже Молочный океан сам ясно выразился, что хочет быть взболтан.) Весь Ангкор превращается в колоссальную модель, устроенную для «двунаправленного переменного движения» с истинно индийской фантазией и нелепостью, чтобы противостоять идее непрерывного одностороннего движения прецессии с запада на восток.

Рис. 12
Рис. 12.

Асуры в качестве «стражей» у врат победы храма Ангкора.

Теперь последний абзац в «Видении Гюльви», который обычно считается послесловием, и его авторство сомнительно, потому что предполагается, что снорриевскую «Эдду» заканчивал Олаф Хвитаскальд (ум. 1259), племянник Снорри. В любом случае, это дополнение несколько за пределом предыдущего контекста, но подкрепляет его:

Асы теперь садятся поговорить и держат совет, и вспоминают все истории, что были рассказаны Гюльви. Они дают те же самые названия, которыми раньше именовались люди и места, что были там. Они сделали это из тех соображений, что, когда пройдёт долгое время, люди не должны сомневаться, что те, кому дано то же самое имя, были идентичны во всём. Там был один, которого звали Тором, и он — это Ас-Тор старины. Он — Оеку-Тор[9] (Колесница-Тор), и ему приписывается великие деяния Гектора в Трое.

Что касается перерождения мира, другие «сумерки» приходят на ум. Это «Кумулипо»[10], полинезийский космогонический миф Гавайев. «Хотя источник всех вещей в хаосе, этот хаос является просто обломком, руинами более древнего мира»34.

Теперь раскачивающееся время поворачивается к выгоревшему миру.
Назад идёт большое превращение вещей, снова вверх
Словно ещё бессолнечное время окутанного света;
Зыбкого, как в тусклом мерцании луны,
Из ночной тёмной завесы облаков Макалии
Дрожит, подобно тени, прообраз будущего мира35.

Так пел океанийский Эмпедокл давным-давно. Поэма была выведена из очень старой царской традиции, прямо как Вергилий вывел свою из истории рода Юлия; справедливости ради, исконная линия гавайских правителей должна исходить от Кане[11], бога-демиурга Тихого океана.


  1. Глава 175, 1-8, W. Budge trans. Курсив авторов.  

  2. Только небрежная манера, в которой мы обычно обращаемся с точными терминами, препятствует пониманию: например, греческие мойры, также пишущиеся moros, переводятся как «неизбежность», «судьба», временами — «рок»; «мойра» — это один градус из 360 градусов круга; когда мы держим это в уме, мы понимаем ⟨такие⟩ строки, как в «Одиссее» I.34-35, где Эгисф обвинялся дважды в совершении поступка «гипер морон», выхода за пределы градуса. Как можно преступить судьбу? Как можно было бы выйти за предел отмеренного против фатума? Это лишает силы само понятие «судьбы». 

  3. V. Fausboll, Indian Mythology according to the Mahabharata (1902). — P. 40. 

  4. E. Kautzsch, ed., Die Apokryphen und Pseudoepigraphen des Alten Testaments (1900) — V. 2, P. 249f. 

  5. По этому поводу нет единодушия среди мифографов, тем не менее, у Гесиода в «Теогонии», Гея «весьма обрадовалась в духе», когда Кронос обещал покончить с Отцом Ураном по её собственному плану и совету. 

  6. EE Tabl. 1.22-28 (E. Speiser trans.) // ANET. — P. 61. 

  7. Английский переводчик Х. Г. Эвелин-Уайт проявляет невнимательность к «игре слов», довольно существенной в действительности. Гесиод использует, бок о бок в этих нескольких строках, оба корня, от которых «Титан» был, предполагаемо, произведён: titaino — «напрягать, переутомлять, злоупотреблять» и tisis — «мщение». 

  8. Клаудиан 26.69-71 об алоадах, которые водрузили Оссу на Олимп. 

  9. См. например, «Ригведу» 5.85.5: «Это великий подвиг прославленного Асура Варуны, я буду прославлять того, кто, стоя в воздухе, используя солнце, как меру, измерил землю» — рус. перевод Елизаренковой: «Я хочу достойно провозгласить это великое чудо/ Знаменитого Асуры — Варуны,/ кто, стоя в воздушном пространстве, словно мерой,/ Солнцем измерил землю.» 

  10. Три девы из Йотунхейма[12] — не Норны, это можно утверждать, почти ничем не рискуя, но Гульвейг[13], которую убили Асы, должна быть «трижды рождённой», «трижды, и она всё ещё Жива» («Прорицание Вёльвы», 8): ещё одна «несправедливость», взывающая к мести. 

  11. Как ни странно, три брата, Волунд, Эгил и Слагфин, назывались synir Finnakonungs, то есть, «сыновья финского конунга» (J. Grimm, ТМ. — P. 380) 

  12. Снова, как ни странно, это тот самый род «несуществования», включающий «молоко Матери Орла», «слёзы оперившихся птенцов», который должен был быть приготовлен для тибетского Богда Гессер Хана (он тоже ловил солнце). 

  13. Этимологию «рагнарёка» см.: Cleasby-Vigfusson, An Icelandic-English Dictionary, в котором regin (от которого — ragna) определяется как «боги как творцы и правители вселенной», rök как «причина, основание, начало» или «чудо, знак, диво»; а ragna rök «история богов и мира, но особенно со ссылкой на последний акт, последнее решение суда». Слово rokr, возможно альтернативное к rok определяется как «сумерки <…> редко — утренний полумрак» и «мифологическая фраза ragna rökr, сумерки богов, которая встречается в прозаической „Эдде“ (Снорри), и с тех пор принятая в современных работах, без сомнения есть только искажённое rök — слово, полностью отличающееся от rökr». При учёте, что вся война между Пандавами и Кауравами, как говорит «Махабхарата», имеет место в «сумерках» между Двапарой и Кали Югой, нет убедительной причины отказываться от снорриевского ragna rökr как «искажения». Но в таком случае эксперты также осудили снорриевское сравнение между Рагнарёком и Падением Трои: логический результат их осуждения — то, что «поэзия» есть некий род creatio ex nihilo, «творения из ничего», откуда один вопрос, который никогда не поднимался — разве не могли поэты иметь дело с твёрдыми научными фактами? 

  14. «Видение Гюльви», 51. 

  15. «Видение Гюльви», 17, ср.: R. B. Anderson, The Younger Edda (1880). — P. 249. То, что Сурт — «повелитель Гимли» — это чрезвычайно важное высказывание; этого не найти в текущем переводе Снорри, только в «Своде Упсалы»: «много благого пребывает и много плохого; лучше всего быть в Гимли с Суртом» (Rydberg. — P. 651). 

  16. «Ригведа», 10.45.2 — указывает на девять рождений или матерей; 1.141.2 говорит о семи матерях Агни второго рождения. Наиболее часто у Агни три «матери», соответствующие его трём местам рождения: в небе, на земле, в воде. 

  17. Мхб. 9-44-46. Нужно подчеркнуть, ясно и чётко, что в вавилонской астрономии Марс — единственное планетное представление Плеяд. См.: P.F. Gössmann, Planetarium Babylonicum (1950). — P. 279: In der Planetenvertretung kommt für die Plejaden nur Mars in Frage[14]

  18. Самое малое, что может быть сказано уверенно: Марс был «возведён в должность» в течение более или менее близкого соединения всех планет; в Мхб, 9 45 это подчёркивается тем, что могущественные боги собрались «все лить воду на Сканду, так же, как лили на голову Варуны, повелителя вод, чтобы наделить его властью». И это «наделение» имело место в начале Крита Юги, Золотого Века. 

  19. По поводу имён этих матерей См. Hyndluljod[15] 38; для Гьялп и Грейп, дочерей гиганта Гейррёда[16], См. снорриевский «Язык поэзии»[17] 2 и «Драпу Тора»[18], широко обсуждавшихся Рюдбергом, который установил, что Грейп — мать «Сынов Ивалди». Рудольф Мух утверждает идентичность Гейррёда и Сурта. (Der germanische Himmelsgott // Abhandlungen zur germanische Philologie [1898] — P. 221. Искания среди множества матерей на древнем Севере и в Индии (См. тж.: J. Pokorny, Ein neun-monatiges Jahr im Keltischen, OLZ 21 [1918]. — P. 130-33) могли бы побудить экспертов в конечном счёте вновь начать разбирательство с теми, совершенно бессмысленными, семью или девятью, даже четырнадцатью, «материнскими утробами», которые появляются в вавилонской записи о творении человека (Ср. E. Ebeling, Tod und Leben [1931]. — P. 172-77; E. A. Speiser (trans.), Akkadian Myths and Epics // ANET, — P. 99f.; W. von Soden, Or. 26. — P. 309f.) 

  20. O. S. Reuter, Germanische Himmelskunde (1934). — P. 236, 319. Что касается mjotudr (измерителя) и его связей с санскритским matar и с meter, mensar — См. Grimm, ТМ. — P. 22, 1290. Ройтер (Reuter — P. 236) цитирует Lex. Poet. Boreale 408, где mjotudr = «судьба». 

  21. У нас много таких мифологических видов наклонных столбов или деревьев, например, «жертвенный столб» «Ригведы» — и даже Медведицы не боятся жить на том или другом. См.: F. G. Speck and J. Moses, The Celestial Bear Comes Down to Earth: The Bear Sacrifice Ceremony of the Munsee-Mohican in Canada (1945). 

  22. ТМ — Р. 234. Рюдберг (P. 593) проверил это: «В древнескандинавской поэзии Ведр[19] (кастрированный или некастрированный баран) Хеймдалль и Хеймдалль с эпитетом Халлинскиди — синонимы». 

  23. Олмаркс (Heimdalls Horn und Odins Auge (1937). — P. 144) делает бога козлом. Неплохо, если он прав, поскольку Капелла, альфа Возничего, «козленок» везде, в мужском ли или женском роде, имеет имя asar bardagi — Битва Асов (Reuter — P. 279). О Возничем-Эрихтоне больше мы услышим в будущем. 

  24. Вместо «головы» (kephalos), Нонн называет Овна mesomphalos — «срединный пуп» Олимпа. 

  25. Должно заметить, что снорриевская идентификация («Видение Гюльви», 13) моста Биврёст с радугой заставила учёных броситься спасать определённо регулярный феномен от опасного существа, которым является радуга, взамен они голосовали за Млечный Путь. С этим мы вряд ли согласимся. См. A. Ohlmarks, Stellt die mythische Bifroest den Regenbogen oder die Milchstrasse dar? // Medd. Lunds Astron. Obserт. (1941) — Ser. II. No. 110 и Reuter — P. 284, цит. доп. лит-ру. 

  26. RV 10.116.9; в 10,34.8, игра в кости называется vrata, то есть, организованная «дружина» при короле; король — Рудра. 

  27. Крита, Трета, Двапара, Кали. Последняя является худшим броском (который греки назвали «собакой»). См. H. Lüders, Das Würfelspiel im alten Indien (1907) — P. 41, 63f. 

  28. H. Lüders. — P. 69; См. тж.: S. Culin, Chess and Playing Cards (1898). — P. 857 

  29. A. G. van Hamel, The Game of the Gods // Arkiv für Nordisk Filologi 50 (1934) — P. 230. 

  30. A. Bernhardi, Vier Konige // BA 19 (1936) — P. 171f. См. J. Needham, Science and Civilization in China — V. 4, С. I: Physics (1962) — P. 325, по поводу книги, изданной в 1571 под названием Uranomachia seu Astrologorum Ludus. 

  31. См. J. Filliozat, L’Inde et les echanges scientifiques dans l’antiqite // Cahiers d’histoire mondiale 1 (1953). — P. 358f. 

  32. F. R. Schröder, Altgermanische Kulturprobleme (1929) — P. 80f. 

  33. R. von Heine-Geldern, Weltbild und Bauform in Südostasien // Wiener Beiträge zur Kunst— und Kulturgeschicte 4 (1930) — P. 41f. 

  34. R. B. Dixon, Oceanic Mythology (1910) — P. 15. 

  35. A. Bastian, Die Heilige Sage der Polynesier (1881). — P. 69-121. Вместе с Роландом Б. Диксоном, который переводил последние три строчки сверху ⟨на английский⟩, мы должны полагаться на знание немецкого Бастианом, который был выдающимся специалистом по полинезийской культуре и языку. Современные эксперты идут своим путём. М. Биквит[20] (Hawaiian Mythology [1940]. — P. 58) переводит эти строки так: «Во время, когда земля была горячей/ Во время, когда небеса повернулись кругом,/ Во время, когда земля была темна,/ Побуждая луну светить,/ Время подъёма Плеяд». Что касается Макалии[21] (у маори — Матарики[22]; в микронезийском и меланезийском диалектах это произносится как Макарика[23] и наподобие, это имя Плеяд, хотя чаще мы сталкиваемся с фразой «сеть Макалии». (Правильная форма: Huihui-oMatariki, то есть, «пучок М.»). «Личность» Макалии, которому принадлежит эта сеть, так же, как второго персонажа (см. стр. 175 англ. издания), которого мы имеем причины принимать за Гиады, остаются загадкой. См.: E. Tregear, The Maori-Polynesian Comparative Dictionary (1891) s.т. Matariki; N. B. Emerson, Unwritten Literature of Hawaii (1909) — Р. 17; M. W. Makemson, The Morning Star Rises: An Account of Polynesian Astronomy (1941), nos. 327, 380; Beckwith — Р. 368; K. P. Emory, Tuamotuan Religious Structures and Ceremonies (1947) — Р. 61. О Гиадах и Плеядах как «небесных охотничьих сетях» китайской ⟨небесной⟩ сферы см.: G. Schlegel, L’Uranographie Chinoise (1875; repr. 1967) — Р. 365-70. 


  1. Idavollr

  2. fylkings

  3. Skanda

  4. Kartikeya

  5. Krittika

  6. Hallinskidi

  7. Eddyfield

  8. ayas

  9. Oeku-Thor

  10. Kumulipo

  11. Kane

  12. Jötunheimr

  13. Gulveig

  14. В замещении Плеяд планетами речь идёт только о Марсе

  15. «Песнь о Хюндле»

  16. Geirroed, Geirrøðr

  17. Skaldskaparmal

  18. Thorsdrapa

  19. Vedr

  20. M. Beckwith

  21. Makalii

  22. Matariki

  23. Makarika