Мельница Гамлета

эссе, исследующее истоки
человеческого знания
и его передачу
через миф

Глава 11. Самсон под многими небесами

О, горшая из бед! О, жребий, с коим
Нейдут в сравненье цепи, бедность, старость
⟨…⟩
Ослепнув, в руки угодить врагам!
⟨…⟩
О, мрак среди сиянья, мрак бескрайний,
Затменье без просвета и надежды
На возвращенье дня!
О, первозданный луч и божье слово:
«Да будет свет. И стал повсюду свет!» —
Зачем оно ко мне неприменимо?
Дж. Мильтон, «Самсон-борец»

История Самсона выделяется в Библии как грандиозное сплетение нелепостей. Ученики воскресных школ, должно быть, долго ломали головы по поводу оружия, которым были убиты филистимляне. Но можно ещё долго продолжать размышлять над этим (Судьи, 15):

15:15 И он нашёл свежую ослиную челюсть и, протянув руку свою, взял её, и убил ею тысячу человек.
15:16 И сказал Самсон: челюстью ослиною толпу, две толпы, челюстью ослиною убил я тысячу человек.
15:17 Сказав это, бросил челюсть из руки своей и назвал то место: Рамаф-Лехи.
15:18 И почувствовав большую жажду и воззвал к Господу, и сказал: Ты соделал рукою раба Твоего великое спасение сие; а теперь умру я от жажды и попаду в руки необрезанных?
15:19 И разверз Бог ямину в Лехе, и потекла из неё вода. Он напился, и возвратился дух его, и он ожил; оттого и наречено имя месту сему: «Источник взывающего» ⟨En-hak’ko-re, который и до сих пор там⟩.
15:20 И был он судьёю Израиля во дни Филистимлян двадцать лет[1].

Пассаж этот в «пересмотренной версии» исключает всё нежелательное, чтобы сделать текст более правдоподобным, но стих 18 непоколебимо напоминает, что это была не обычная кость, и даже не «определённое место», как предлагается понимать в последнее время. Ибо челюсть эта находится на небе. Это было название, данное вавилонянами Гиадам, которые расположены в Тельце в качестве «челюсти тельца». Если мы помним классический ярлык «дождливые Гиады», то это потому, что «Гиады» переводится как «водянистые, жидкие». В вавилонском эпосе творения, который предшествовал Самсону, Мардук использовал Гиады как оружие, подобное бумерангу, чтобы разгромить ораву небесных чудовищ. Вся история целиком и полностью происходит среди богов. Известно также, что мощное оружие Индры Ваджра, перун, сделанный из костей лошадиноголового Дадхьянка, было неземным. (См. Прил.19).

История настолько универсальная, что надо видеть, как ⟨широко⟩ распространена она на земном шаре. В Южной Америке, где быки ещё не были известны, араваки, тупи, кечуа из Эквадора говорят о «челюсти тапира», которая была связана с великим богом Хунраканом, ураганом, который, конечно, знал, как убить тысячи. На нашем небе имя небесного Самсона — Орион, могучий охотник, иначе называемый Нимродом. Он остаётся таковым даже в Китае — «Полководец Цан», предводитель осенней охоты, но Гиады там превратились в сеть для ловли птиц. В Камбодже сам Орион превратился в ловушку для тигров, на Борнео тигров нет, их заменили свиньями, а в Полинезии, где нет никаких больших охот, Орион входит в очертания гигантской ловушки для птиц. Это та ловушка, которую Мауи, творец-герой и хитрец, использовал, чтобы поймать Птицу-Солнце; изловив же, он решил избить её, но чем? — челюстью Мури-Ранга-Венуа, своей собственной бабушки.

Если перенести Самсона — библейского Шимшона — обратно на землю, он становится абсурдным персонажем, можно даже сказать, не имеющим ничего характерного, кроме своего маниакального насилия и внезапных страстей. Потрясающе, когда дочитав об этой хаотической и причудливой жизни, мы узнаём: «И был он судьёй Израиля двадцать лет». Поскольку, если кто и был лишён способности судить, так этот берсеркер. Как замечает Фрэзер, сомнительно, чтобы он был украшением судейской скамьи.

И все же есть непостижимая значимость в его личности. На него наслоились запасы классических волшебных сказок, наподобие «человека, чья душа находилась в другом месте» (внешняя душа), и настойчивый мотив фатального предательства со стороны женщин, мотив Геракла и Ллеу Ллау Гифса. Более того, он нелепо смонтирован с нечеловеческими функциями, которые не могли быть внятно соединены, а были набросаны с кинематографической поспешностью. Даже такие его подвиги, как у юного Геракла, разрывающего льва, мгновенно переключаются на пчелиный улей из львиного трупа, напоминающий освящённую временем bougonia из четвёртой книги «Георгик» Вергилия[2].

Из множества нелепых подвигов есть некоторые, которые особенно выпадают из контекста. Самсон был раздосадован (Судьи, 14–15) тем, что жена его сердца, филистимлянка передала детям своего народа значение загадки про льва: «Из ядущего вышло ядомое, из сильного вышло сладкое», лишь бы вынудить его платить, как проигравшего пари.

14:19 И сошёл на него Дух Господен, и пошёл он в Аскалон, и, убив там тридцать человек, снял с них одежды, и отдал перемены платьев их разгадавшим загадку. И воспылал гнев его, и ушёл он в дом отца своего.
14:20 А жена Самсонова вышла ⟨была выдана замуж⟩ за брачного друга его, который был при нём другом.
15:1 Через несколько дней, во время жатвы пшеницы пришёл Самсон повидаться с женою своей, принеся ей козлёнка; и когда сказал: «войду к жене моей в спальню», отец её не дал ему войти.
15:2 И сказал отец её: я подумал, что ⟨ты⟩ возненавидел её, и я отдал её другу твоему; вот меньшая сестра красивее её; пусть она будет тебе вместо неё.
15:3 Но Самсон сказал им: теперь я буду прав пред Филистимлянами, если сделаю им зло.
15:4 И пошёл Самсон, и поймал триста лисиц, и взял факелы, и связал хвост с хвостом, и привязал по факелу между двумя хвостами;
15:5. И зажёг факелы, и пустил их на жатву Филистимскую, и выжег копны и нежатый хлеб, и виноградные сады и масличные.
15:6 И говорили Филистимляне: кто это сделал? И сказали: Самсон, зять Фимнафянина, ибо этот взял жену его и отдал другу его. ⟨И Филистимляне пришли и сожгли её вместе с её отцом⟩.
15:7 Самсон сказал им: хотя вы сделали это, но я отмщу вам самим и тогда только успокоюсь.
15:8 И перебил он им голени и бёдра, и пошёл и засел в ущелье скалы Етама.

Теперь, когда мы оставили великого Шимшона сидеть там, на вершине скалы, (это небольшая передышка, прежде чем он снова выйдет на свой непредсказуемый, опрометчивый и полный раздражения путь, дабы провоцировать врагов), можно сподвигнуться на рефлексию.

Ловить и держать в загоне три сотни лисиц, вязать их парами за хвосты, просто чтобы «выпустить пар», представляется мечтой скорее малолетнего преступника или Пола Баньяна, или «сильного Ганса», нежели подвигом воина. Как если бы Священное Писание помнило о том, что он прославился как великий охотник, но поставило не на то место случай его охот. В конце концов, львов не найти под каждой оградой, а лисиц — можно, если только выйти из себя. Но мы знаем от Овидия (Fasti, 4, 631 f.), что в апреле, на празднике Цереры, лисы с горящим мехом были преследуемы в цирке. Это могло бы быть реальным контекстом. Современные объяснения «обрядом плодородия» настолько бесполезны, что, быть может, важнее напомнить о трёх сотнях элитных «собак», которых Гедеон набрал для своего отряда, и которые ещё остались без объяснения. Следует также рассмотреть более важный случай, на который обращает внимание Феликс Либрехт: праздник Сада[3], во время которого животных поджигали и преследовали горящих по всем сельским местностям Ирана. Это, однако, может вернуть к «Книге Царей» Фирдоуси, а помимо неё — к проблеме Киносуры в целом, что в данный момент не может быть осуществлено, потому что требует рассмотрения всего, что подразумевалось под запуском небесных огней.

Но основная тема истории проявится более отчётливо, будучи перенесена в крайне отличную повествовательную традицию: приключения Сусаноо, японского бога. Они находятся в японских сакральных текстах, в данном случае — «Нихонги»[4], завершённом около VIII века н. э., но берущем начало в неведомых временах. Эти ⟨тексты⟩ — полный эквивалент того, чем была Библия в нашем недавнем прошлом, и даже более того, потому что «для нас это корпус легенд, фольклора, но для жителей архипелага — заслуживающая доверия история, вплетённая в корни всего японского». Автор цитаты — Поуст Уилер, подготовивший последнее издание японского мифического корпуса. Процитируем его дальше: «Ни в какой другой земле мы не найдём священные легенды народа настолько связанными с повседневными мыслями и жизнью индивидуума. Эти эпизоды присматриваются к нам в каждом укромном уголке и на тихой дороге. Первобытный миф об избиении Восьмихвостого Змея божеством ⟨по имени⟩ Доблестный-Быстрый-Ярый-Муж, братом Ярко-Сияющей Богини-Солнце, запечатлён на японских бумажных деньгах. Я видел его воспроизведённым au grand serieux[5] в Токийском Императорском Театре, в ту же самую неделю, когда давали одну из ибсеновских трагедий и венскую оперетту»1.

Большая часть еврейской мифологии одета в домотканую посконь крестьян и патриархов Палестины. Японские мифы несут приметы уже утончённо-порочного феодального мира, за которым стоит барочное изящество и фантазии поздней китайской культуры. Исходя из этого, вот история японского Самсона — Сусаноо, имя которого означает «Доблестный-Быстрый-Ярый-Муж». Лучшего набора атрибутов Марса не придумать; он также является богом официально, поскольку его сестра Аматэрасу, солнечная богиня, до сего дня почитается предком Имперской династии; аристократические ранги аккуратно установлены. Герою не нужно больше притворяться грубияном из колена Дана, который бушевал в Аскалоне и уничтожил себя в Газе.

Итак, Сусаноо был изгнан с неба за то, что бросил заднюю часть ободранного с хвоста пегого жеребца в зал для ткачества своей сестры Аматэрасу. Этот внезапный невежливый жест кажется частью кода: Энкиду также бросил заднюю четверть Небесного Тельца в лицо Иштар, но здесь присутствует дополнительный кодовый знак (да, это код) — ободранное с хвоста животное. Жест Сусаноо заставляет богиню-Солнце разгневанно удалиться в пещеру: мир погружается во тьму. 80 тысяч богов собрались на Млечном пути, чтобы держать совет, и, наконец, выработали план, как уговорить Солнце выйти из пещеры и положить конец великому затмению. Это был трюк из низкопробной комедии, часть арсенала средств, употреблённых, чтобы задобрить Ра в Египте, Деметру в Греции (также называемую Деметра Агеластос или Деметра Несмеяна) и Скальди на Севере — очевидно, это ещё один элемент кода2.

Итак, свет вернулся в мир, но на земле герой-бог вышел из тьмы и негде ему было голову приклонить; он скитался повсюду и преуспел в убийстве Восьмихвостого-Восьмиглавого Змея, спася таким образом девицу.

Впоследствии он устроил «Вытягивание Земель» и посев ещё большего числа земель, придавая островам очертания, которые они имеют теперь. В конце Доблестный-Быстрый-Ярый-Муж дошёл до пределов неба и земли, даже подошёл к Небесной-Отвесной-Ограничивающей-Стене, поселился на Горе-Медвежье-Логово и, наконец, отправился в Нижний Мир, также называемый Более-Низкая-Далёкая-Земля.

До этого его местопребывания добрался Ясон, называемый Ками (Божественный Принц) Повелитель-Великих-Земель, ища способа как ему одолеть своих братьев — «восемьдесят Ками», которые несколько раз преуспели в его убийстве (оживил его Неба-Создатель). Прежде чем достигнуть дома, он женился на дочери Сусаноо, Ярой-Деве, и эта Медея преданно поддержала его, так что он пережил различные «остановки», которые Сусаноо приготовил для него3 как приличествующие гостю комнаты: огонь, дом со змеями, дом со стоножками и пчёлами (Свидригайлов Достоевского, должно быть, был великим провидцем):

И опять Сусаноо выпустил гудящую стрелу на широкую равнину и послал бога Повелителя-Великих-Земель искать ту стрелу. А когда тот вышел на ту равнину, Сусаноо тотчас ту равнину огнём запалил-окружил.

Бог Повелитель-Великих-Земель не знал в каком месте выйти, а в это время мышь пришла и сказала: «Внутри поло-поло, снаружи узко-узко«,— так сказала. А раз так было сказано, и топнул в то место ногой, и провалился, а пока укрывался, огонь поверху прошёл. Тогда та мышь, ту гудящую стрелу держа в зубах, вышла и поднесла. Перья на той стреле детки мыши все объели.

Тут его жена, Ярая-Дева, держа принадлежности для похорон, пришла в слезах, и отец её, Великий Бог ⟨Ками Сусаноо⟩, думая, что ⟨Повелитель-Великих-Земель⟩ уже умер, вышел на ту равнину. И вот, когда ту стрелу поднёс, повёл с собой в дом, в просторный — в восемь столбов — покой ввёл и заставил у себя в голове искать насекомых.

И вот, в его голове поглядел, а полно стоножек оказалось. Тут его жена взяла плоды дерева муку и красной глины и дала своему супругу. И вот, плоды того дерева раскусил-раздробил, красной глиной рот набил и выплюнул, а тот Великий Бог уверился, что стоножек раскусил-раздробил и выплюнул, с любовью в сердце о нём подумал и заснул.

Тогда того бога за волосы взял, к каждой стропилине того покоя привязал, скалой, что только пятьсот человек притащить могли бы, двери того покоя завалил, свою жену, Ярую-Деву, на спину посадил, тотчас же того Великого Бога Меч-Долголетия, Лук и Стрелы Долголетия, а ещё его Небесное-Говорящее-Кото ⟨лютню⟩ с собой прихватил и убежал, а тут Небесное-Говорящее-Кото задело за дерево, и по всей земле звон пошёл.

И вот, тот спавший Великий Бог [Сусаноо] услыхал-удивился, и свои покои разметал-разнёс.

Однако, пока волосы, привязанные к стропилам, освобождал, далеко убежали. И вот, тогда, преследуя, достиг Емоцухирасака — Прохода-Страны-Еми ⟨Страны Ночи⟩, далеко-далеко заглянул, бога Повелителя-Великих-Земель позвал и сказал: «С этим Мечом-Долголетия и Луком-Стрелами Долголетия, что у тебя есть, ты сводных братьев на гребень холма загони, а ещё к стремнине реки гони — сбрось; Богом-Правителем Великой Страны ты станешь, а ещё Богом-Духом Земли людей станешь, ту дочь мою, Ярую-Деву, главной женой сделай, у подножия горы Уканояма ⟨Наблюдение, Дознание⟩, на скалах⟨-корнях⟩ столбы дворца прочно утверди, до Равнины Высокого Неба коньки кровли вознеси, и пребывай, ты⟨, негодник⟩!» — так сказал.

Потом, когда с теми Мечом-Луком[6] тех восемьдесят богов гнал-загонял, на каждый гребень холма загнал-уложил, в каждую стремнину реки загнал-сбросил, сказал: «Доступ в круг, который образует синий забор гор, должен быть им запрещён» и впервые создал страну. (Поэтому место, где он настиг их, назвали Пришёл-Настиг)4[7].

Дальше «Нихонги» покажет очень точное соответствие архаичной теории в части, аналогичной книге Бытия. Даже происшествия, которые выглядят подобно второстепенным украшениям, ⟨та же⟩ маленькая мышь в своей норке — это реально повторяющиеся элементы в древней фуге. В силу того, что неизбежно иметь дело ⟨только⟩ с одной темой за раз, многие рассказы о Сусаноо производят впечатление крайне произвольных, хотя и не более, чем о Самсоне. Кроме того повествование беспорядочно переплетено с другими классическими сюжетами, опознаваемо — о Тесее и Аргонавтах. И всё же, Сусаноо — творец тьмы в полдень, Самсон сила-в-волосах, который «пошёл прочь с ⟨крепёжным⟩ шипом из балки и с сетью», уходящий со стропилами, скалами, воротами и столбами, сносящий дворец (свой собственный, для разнообразия), поражающий и рассеивающий низкородных творцов беззакония, ⟨которым⟩ «не позволено снова появляться внутри круга голубой ограды». Но «Нихонги» показывает ещё более объёмную схему, в которой старый порядок разбит вдребезги и предпринято новое основание порядка: «сделай крепкие колонны твоего дворца у подножия Горы Дознания на самом низком скальном основании, а верхи коньков подними до Равнины Высокого Неба, и поселись там»[8].

Бог не только судил и распределял, он также установил порядок и посеял будущее, став новым царём преисподней; он отправился спать в Огигию, и назначил своего преемника правителем нового века. Далее: Повелитель-Великих-Земель достал нечто в Более-Низкой-Далёкой-Земле (в Японии мёртвый отправляется туда по суше с помощью бесчисленных ветерков, тогда как водоворот в океане хорош только для транспортировки «греховного мусора»). Он отправился получить «совет» Сусаноо (который сперва назвал его «Ками Уродливый-Муж-с-Тростниковых-Равнин»), в конечном счете, он получил его, и добавил к тому драгоценный Меч-Долголетия, который Сусаноо нашёл в хвосте Восьмиглавого-Восьмихвостого Змея, и «лук-и-стрелы», и его Орфическую Говорящую-с-Небом-Лютню (Кото), не забыл и Ярую-Деву. Вещь трудная для понимания. Но Повелитель-Великих-Земель играет роль Юпитера против Марса Сусаноо, и это так тем паче, что его возлюбленная Ярая-Дева становится предельно ревнива в дальнейшем.

Теперь, после этой дальневосточной интерлюдии, собственная трагедия Самсона может быть увидена лучше (Судьи, 16):

16:19 И усыпила его Далида на коленях своих, и призвала человека, и велела ему остричь семь кос головы его. И начал он ослабевать, и отступила от него сила его.
16:20. Она сказала: Филистимляне идут на тебя, Самсон! Он пробудился от сна своего, и сказал: пойду, как и прежде, и освобожусь. А не знал, что Господь отступил от него.
16:21. Филистимляне взяли его и выкололи ему глаза, привели его в Газу и оковали его двумя медными цепями, и он молол в доме узников. Прил.17
16:22. Между тем волосы на голове его начали расти, где они были острижены.
16:23. Владельцы Филистимские собрались, чтобы принести великую жертву Дагону, богу своему, и повеселиться, и сказали: бог наш предал Самсона, врага нашего, в руки наши.
16:24. Также и народ, видя его, прославлял бога своего, говоря: бог наш предал в руки наши врага нашего и опустошителя земли нашей, который побил многих из нас.
16:25. И когда развеселилось сердце их, сказали: позовите Самсона, пусть он позабавит нас. И призвали Самсона из дома узников, и он забавлял их, и поставили его между столбами.
16:26. И сказал Самсон отроку, который водил его за руку: подведи меня, чтобы ощупать мне столбы, на которых утверждён дом, и прислониться к ним.
16:27. Дом же был полон мужчин и женщин; там были все владельцы Филистимские, и на кровле было до трёх тысяч мужчин и женщин, смотревших на забавляющего их Самсона.
16:28. И воззвал Самсон к Господу и сказал: Господи Боже! вспомни меня и укрепи меня только теперь, о Боже! чтобы мне в один раз отмстить Филистимлянам за два глаза мои.
16:29. И сдвинул Самсон с места два средних столба, на которых утверждён был дом, упершись в них, в один правою рукою своею, а в другой левою.
16:30. И сказал Самсон: умри, душа моя, с Филистимлянами! И упёрся всею силою, и обрушился дом на владельцев и на весь народ, бывший в нём. И было умерших, которых умертвил Самсон при смерти своей, более, нежели сколько умертвил он в жизни своей.

Общий замысел трагедии очевидно несовершенен, и больше даже, чем большинство библейских рассказов, которые величественно равнодушны к подобным соображениям. Если Самсон был из числа «отделённых для Бога», под присмотром Бога, «который искал случая против Филистимлян», он не сопоставим с вождями, подобными Иисусу и Гедеону. Он остаётся, говоря метафорически, введённым в заблуждение метательным снарядом. Большинство великих подвигов из мифоисторического прошлого не заслужили бы внимания в современных новостях, но достижения Самсона имеют столь мало смысла даже в мелком масштабе палестинской силовой политики, что ⟨и⟩ Мильтон нашёл слишком затруднительным найти оправдание путей, ⟨ведущих⟩ от Бога к людям. Несомненно, ⟨такие⟩ «центральные» события, как падение царских домов в Греции ли, или Вавилоне, или Дании, могут быть отражены глубже и правдивей. Вот почему главные мотивы, такие как «тьма в полдень» и «снос здания» объединяются в большую тему, явно космическую, которая здесь не проясняется. «Нихонги» точнее в этом масштабном стиле.

В арабесках переплетённых мотивов можно отметить те, где тема «слома структуры» доказана. Могучий герой маори Вакатау, помешанный на мщении, «схватил конец верёвки, которой он обвил опоры дома, и, выскочив, дёрнул изо всех сил, дом сразу же упал, сокрушив всех внутри, так что всё племя погибло, а его останки Вакатау сжег»5.

Это звучит знакомо. По меньшей мере одно подобное событие считается историческим. Это случилось в самом первом молитвенном доме пифагорейской секты, и считается трезвым отчётом об исходе политического конфликта, но легенда о Пифагоре была так искусно сконструирована в древние времена из стандартных деталей, что сомнение вполне допустимо. Сущность настоящего мифа в том, чтобы скрываться за маской на вид реальных и обыденных деталей, заимствованных из известных обстоятельств. Однако может статься, что во множестве других историй разрушение здания связано с сетью. Саксонов Амлет не сносил колонны; он вновь появляется на пиру, заданном королём по поводу его мнимой гибели, как и Повелитель-Великих-Земель. Он бросает сеть из связанных занавесей, приготовленную его матерью, на толпу пьяных и дотла сжигает зал. В Японии параллель не идёт дальше этого, но оно всё же само по себе имеет значение. На то же самое намекает падение дома Атреев. Сеть, брошенная Клитемнестрой на сопротивлявшегося царя в ванне, не может быть случайностью. Но это всё ещё сомнительное указание.

Священная книга древних майя киче, известная как «Пополь Вух» («Книга Совета»), рассказывает о Зипакне, сыне Вукуб-Какикса (=Семь Ара). Он увидел 400 юношей, тащивших огромное бревно, которое они хотели поставить как распорку[9] в своём доме. Зипакна без устали один нёс дерево к месту, где было отверстие для столба, вырытое, чтобы поддержать распорку. Юноши, завидуя и страшась, попытались убить Зипакну, раздавив его в яме, но он спасся и обрушил дом на их головы. Они вознеслись на небо «группой» и Плеяды названы в их честь Прил.18.

Затем ⟨идёт⟩ истинный «мститель-за-отца», туамотуанский Тахаки[10], который после долгого отсутствия появляется из тьмы в доме шайки домовых, которые пытали его отца. Он насылает на них «сильный холод Хаваики[11]» («иной мир»), который погружает их в сон.

После этого Тахаки подобрал сеть, данную ему Кухи[12], и принёс её к двери длинного дома. Он поджёг дом. Когда мириады гоблинов вместе закричали: «Где дверь?», Тахаки крикнул в ответ: «Здесь». Они подумали, что ответил один из них и, очертя голову, бросились в сеть, а Тахаки сжёг их6.

Что это за сеть можно узнать из истории Каули. Этот безрассудный герой, желающий убить женщину-каннибалку, сначала прилетел к Макалии, великому богу, и попросил его сеть — Плеяды и Гиады — которой он опутал злодейку перед тем, как сжечь её дом7. Это проясняет, кто был владельцем сети. Плеяды в правой руке Ориона на Глобусе Фарнезе8 и они именуются «лагоболион» (заячья сеть). Гиады предназначались для более крупной добычи9.

В конце этого обширного исследования справедливо уже спросить, кто же такой Самсон? Ясное дело, что это бог и планетная сила, какими были все боги древности. Как Доблестный-Быстрый-Ярый-Муж-Бог, как Сильный Назирит[13], он обладал всеми характерными признаками, относящимися к Марсу и только. Очевидно, что пока ⟨мы⟩ пытались вывести заключительный эпизод расследования о Амлете-Кроносе, Царе Космической Мельницы, что-то другое вошло в поле зрения, новый и грозный персонаж — Марс или Арес, как его называли греки. Он вернётся ещё не раз. Тем не менее, нет никаких сомнений в том, что имя Самсон спонтанно связано с Сампо, изначальной мельницей. Это явно и недвусмысленно было ⟨частью⟩ амлетовской схемы. В этой точке вторжение новой планетной силы должно быть опознано. Сусаноо заменяет Кроноса даже в его подлинном царстве — Преисподней. Было бы желательно представлять это отдельными Силами, каждую в её собственной форме, как и будет сделано в дальнейшем. Но история, состоящая из многих нитей, следует своим собственным правилам, и это служит примером ⟨того, что⟩ важно. Нет Сил более различных, чем Сатурн и Марс, однако, это не единственный раз, когда они появятся как приводящий в замешательство и необъяснённый дубликат друг друга.

Один из мотивов — разрушение — часто связывался с фигурой Амлета. Другие более характерны для Марса. Это, к примеру, специфичный слепой аспект Марса, утверждаемый равно в харранских и мексиканских мифах. Он даже отражён Вергилием: caeco Marte[14]. Но символизирует не только слепую ярость. Он должен найтись в Аду, что скоро и произойдёт. Между тем, первое явление двойной фигуры Марса и Кроноса здесь. В Мексике она принимает вид ужасающих гротескных форм Чёрного и Красного Тескатлипока. Это определённая фаза Великого Сказания, в которой, очевидно, разрушительные силы Марса спускаются с привязи и составляют фатальное сочетание с мстительным, непримиримым замыслом Сатурна. Шекспир со сверхъестественной прозорливостью упомянул обоих, когда заставил Гамлета предостеречь яростного Лаэрта перед финальной схваткой:

Хоть я и не поспешная и раздражительная натура,
Всё же есть во мне некоторая опасность,
Которая испугает твою мудрость...

Но, очевидно, это нечто большее, и здесь начинается подъём занавеса над архаическим замыслом. Настоящие актёры на сцене вселенной очень немногочисленны, чего не скажешь об их приключениях. Главное «древнее сокровище» — словами Аристотеля — это то, что было оставлено нам нашими предшественниками из «высоких и отдалённых времён»: идея, что боги — это реальные звёзды и только. Силы пребывают в звёздных небесах, и все истории, герои и приключения, о которых говорят мифы, сконцентрированы на деятельных силах среди звёзд, именуемых «планетами». Удивительным предназначением может показаться то, что несколько планет несут ответственность за все истории, а также управляют делами всей вселенной. То, что для людей современности абстрактно могло бы оказаться различными движениями стрелок на циферблате, в дописьменную эпоху, когда всё доверялось только образам и памяти, стало Великой Игрой, длящейся эонами, бесконечной историей о позициях и отношениях, начиная с назначенного Времени Ноль, сложной сетью столкновений, драм, совокуплений и конфликтов.

Лукиан из Самосаты, самый восхитительный писатель античности, изобретатель современной «научной фантастики», который знал, как быть лёгким и ироничным в отношении серьёзных вещей, но без фривольности, и вполне осведомлённый по поводу «древнего сокровища», заметил однажды, что смехотворная история хромого Гефеста, заставшего свою жену в постели с Марсом, и поймавшего пару сетью для обозрения их стыда перед другими богами, была не только праздной фантазией, но должна была быть отнесена к соединению Марса и Венеры, и, справедливо добавить, соединению в Плеядах.

Эта маленькая комедия может служить демонстрацией образца, который постоянно воспроизводится: созвездия мыслились как декорации, или господствующие влияния, или даже только как одежды Сил в определённые моменты в различных переодеваниях на путях их небесных приключений.

В случае эпифании[15] Амлета-Самсона нельзя отрицать, что эта свирепая сила или моментальная комбинация сил обряжена здесь в фигуру Ориона — слепого гиганта, называемого также Нимродом Охотником, размахивающего Гиадами, работающего на Мельнице Звёзд, подобно Талосу, бронзовому гиганту Крита. Потому что названа деталь, которая решает исход дела. Орион был слеп — это единственная слепая фигура созвездия в мифе. Он, говорят, в конце концов прозрел, как и положено вечному персонажу. А то, как легенда изображает его, пробирающегося через водоворот, бурлящий у его ног (где он появится снова), направляемого глазами маленького Мальчика-с-Пальчик, сидящего у него на плече, которого звали Кедалион[16], подсказывает роль в пошлой комедии. Но кто мы такие, чтобы навязывать ханжескую мораль небесному собранию?


  1. P. Wheeler, The Sacred Scriptures of the Japanese (1952).— P. vi. 

  2. Неприличный танец старой Баубо, также называемой «ягнёнком» в Элефсине, параллелен столь же безвкусному комическому действу Локи в «Эдде». Главным для всех этих случаев является то, что божества должны были засмеяться. (См. тж. Прил.36). 

  3. Для сравнения последовательности трудных пещер, нор или «домов», которые проходит герой Старого Света так же, как и Нового, см. L.Frobenius, Das Zeitalter des Sonnengottes (1904).— P. 371 f. 

  4. Wheeler.— P. 44 f. 

  5. См. : Sir George Grey, Polynesian Mythology (1956; 1 ed. 1855).— P. 97 f. 

  6. J. F. Stimson, The Legends of Maui and Tahaki (1934).— P. 51, 66. 

  7. A. Fornander, Hawaiian Antiquities (1916–1920) — V. 4, P. 50 f. ; V. 5, P. 368. 

  8. R. Eisler, Orpheus the Fisher (1921).— P. 25 f. 

  9. G. Schlegel, L’Uranographie Chinoise (1967).— P. 351–58, 365–70. 


  1. Здесь и далее перевод Библии дан по изданию Московской патриархии. В угловых скобках — текстовые различия с английским (то, чего нет в русском тексте).

  2. bougonia — это вера в превращение остова мёртвого священного быка в пчёл, которые представляют его дух.

  3. Sada

  4. Предположительно, авторы ошиблись, им пришлось взять часть истории из «Кодзики» (она отсутствует в «Нихонги»).

  5. абсолютно серьёзно

  6. в англ. и нем. версиях ещё и с книгой

  7. Пришлось искать компромисс с отличиями английского текста. То же касается передачи имён. Здесь и далее «Нихон сёку» и «Кодзики» в пер. Л. М. Ермаковой и А. Н. Мещерякова.

  8. В русском переводе «Кодзики» говорится о корнях скалы у подножия горы Уканояма.

  9. в русском переводе «Пополь Вуха» — «подпорка» и «главная балка в крыше».

  10. Tahaki

  11. Havaiki

  12. Kuhi

  13. Nazirite, назорей

  14. слепой Марс

  15. явление божества

  16. kêdalon = aidoion, «пенис»