Мельница Гамлета

эссе, исследующее истоки
человеческого знания
и его передачу
через миф

Глава 14. Водоворот

Tre volte il fe’ girar con tutte l’acque
alla quarta voltar la poppa in suso
e la prora ire in giu, com’altrui piacque
Infin che’l mar fu sopra noi richiuso[1].
Dante

В отношении водоворота, как характерного, даже предопределённого Провидением финала для важных фигур, Данте придерживался традиции. Одиссей в своей «безрассудной авантюре» отправился за пределы мира, и, как только пересёк океан, то увидел гору, неясно вырисовывающуюся вдали, «из-за расстояния подёрнутую дымкой, и такую высокую, что я никогда таких не видывал». Это Гора Чистилища, запретная для смертных.

Сменилось плачем наше торжество:
От новых стран поднялся вихрь, с налёта
Ударил в судно, повернул его
Три раза в быстрине водоворота;
Корма взметнулась на четвёртый раз,
Нос канул книзу, как назначил Кто-то,
И море, хлынув, поглотило нас».

— «хитроумный» Одиссей на пути к бессмертию, даже если оно окажется Адом.

Поглощающий водоворот был частью арсенала средств древнего мифа. Он появляется в «Одиссее» как Харибда в Мессинском проливе, и вновь, в иных культурах, в Индийском океане и Тихом. Также он, как ни странно, обнаруживается ⟨вместе⟩ с нависающей смоковницей, за сучья которой герой может схватиться, когда его корабль идёт ко дну, как Сатьяврата в Индии, или Каи из Тонга. Подобно магнитной горе Синбада, эта тема столетиями муссируется в морских байках. Но постоянство деталей исключает свободу фантазии. Подобные истории с древности являются частью космографической литературы.

Средневековые писатели, а после них — Атанасиус Кирхер, определяли местоположение gurges mirabilis, «чудесного водоворота» где-то недалеко от берегов Норвегии или Великобритании. Это был Мальстрим, плюс, вероятно, память Пентленд-Ферта1. Направление повсеместно ⟨указывает⟩ на северо-северо-запад, точно так же, как остров Сатурна, Огигия был неопределённо помещён греками «за» Британскими островами (см. рис. 8-9 и 15-16).

Рис. 8
Рис. 8.

Водоворот Атанасиуса Кирхера — здесь именуемый Norvegianus Vortex, но чаще упоминающийся под именем gurges mirabilis — на иллюстрации к Mundus Subterraneus.

Рис. 9
Рис. 9.

Довольно странное представление Кирхера о подземном движении рек, порождённое, быть может, «последним рассказом Сократа», тем не менее, перенесённое на уровень чистой геологии. Рисунок демонстрирует связь, проходящую под землёй, между водоворотом, расположенным к западу от Норвегии и Балтийского моря.

Рис. 15
Рис. 15.

Carta Marina Олауса Магнуса (XVI век) изображает horrenda caribdis, т.е., Мальстрём внизу справа, вместе с кораблями, морскими чудовищами и айсбергами.

Рис. 16
Рис. 16.

Деталь Carta Marina Олауса Магнуса, на которой изображён Водоворот.

При дальнейшем исследовании это наложение выглядит результатом обычной путаницы между уранографией и географией. Чаще всего, это «брешь» на северо-западе неба («Девять-Инь» по-китайски), а поскольку контурная карта земли была производной от того самого неба, брешь была привязана к ней как Мальстрим или Огигия. Оба понятия не очевидны по местонахождению, но ещё удивительней то, что они часто должны объединяться.

Для скандинавов (см. главу 6) водоворот возник потому, что Мельница Гротти сорвалась с петель: Мальстрим получился из отверстия в затонувшем жернове. Это идёт от Снорри. Более древние стихи Снэбьорна, который описывает Мельницу Гамлета, утверждают, что девять дев с Мельничного острова, те, что в прошлые века мололи муку для Амлоди, теперь управляют «много-жестокой ручной скальной мельницей». То, что эта скальная мельница означает водоворот, а не просто северный океан, подкрепляется несколько большим числом строк, которые Голланц приписывает Снэбьорну; не то чтобы они были кристально ясными, но мельница и водоворот снова связаны:

Мельница-островов разливает кровь сестёр богини потопа [т. е. волн моря], чтобы [они] оторвались от дровосека земли: возникает сильный водоворот2.

Здесь местонахождение никак не обозначено, тогда как финны указывали ⟨место⟩ определённее, чем кажется. Их утверждение, что Сампо имеет три корня — один в небе, один в земле и третий в воде водоворота, имеет определяющее значение, как будет показано далее.

Но тогда ⟨важно⟩ также и то, что Вяйнямёйнен, направляющий свою медную лодку в «утробу Мальстрима», говорит, что отправляется к «глубинам моря», к «нижайшим недрам земли», к «нижайшим областям небес». Земля и небо — значимая антитеза. Что касается приблизительного местонахождения водоворота, читаем:

Перед вратами Похьёлы,
Под порогом пёстрой крышки Похьёлы,
Сосны катятся вместе с корнями,
Сосны кронами падают в глотку водоворота3.

Затем в тевтонской традиции найдётся кое-что у Адама из Бремена (XI век):

Некие фризские дворяне после Норвегии отправились вверх, к самым дальним пределам Северного Ледовитого океана, во тьму, которую с трудом проницают глаза, попали в водоворот, который угрожал утащить их вниз, к Хаосу, но под конец, совершенно неожиданно, возник выход из тьмы и холода на остров, который был окружён, как стеной, высокими скалами с подземными пещерами, где скрывались гиганты. У входов в подземные жилища лежало множество бочонков и сосудов из золота и других металлов, которые «смертным кажутся редкими и ценными». Столько, сколько авантюристы могли унести из тех сокровищ, они взяли с собой и заторопились к своим кораблям. Но гиганты, приняв вид громадных псов, поспешили за ними. Один фриз был настигнут и разорван на куски на глазах у других. Другие достигли цели благодаря Господу нашему и святому Виллихэду и очутились на борту своих кораблей4.

Латинский текст (Rydberg — P. 422) использует известное классическое название Еврип. Тот самый Еврип, который ранее уже появлялся в «Федоне», был реальным каналом между Евбеей и материком, где столкновение приливов меняло течение семь раз на день, с последующей опасностью водоворотов, в действительности, скорее стоячих волн, нежели настоящих водоворотов5.

И здесь изменчивый Еврип Океана, текущий обратно к началам своего таинственного истока, тащил с неодолимой силой несчастных моряков, думающих отныне только о смерти, к Хаосу. Это, как говорится, утроба бездны, глубина которой неизвестна, в которой, это подразумевалось, отлив и течение целого моря поглощается и снова выбрасывается, которая есть причина приливов.

Это отражение того, что было популярной идеей античности. Но вот версия той же самой истории в Северной Америке6. Речь идёт о приключении двух индейцев-чероки на каноэ в пасти Засасывающего Устья. Одного из них схватила рыба, и его никогда больше не видели, другой попал в водоворот, прошёл круг за кругом до самого центра внизу, потом другой круг захватил его и сильным током вынес наружу. Он говорил впоследствии, что когда достиг самого узкого круга водоворота, вода, казалось, отверзлась вниз, и он мог бы смотреть туда, как через стропила дома, и там, на дне потока, он увидел большую толпу тех, кто смотрел вверх и манил присоединиться к ним, но в то время, как они тянули руки, чтобы коснуться его, быстрое течение подхватило его и сделало недосягаемым для них.

Это почти так, как будто чероки сохранили лучшую память, когда они говорят о внешних областях, населяемых «большой толпой» — которая с равным успехом могла быть мертвецами или гигантами с их собаками — там, где «самый узкий круг водоворота, кажется, открывается вниз». Интересно будет посмотреть, позволительно или нет это представление. 7

Снорри, который сохранил для нас «Песню о Гротти», фактически не упоминает там водоворот, но под рукой есть лишь одно название, а именно «Хвергельмер» в Хель — жилище мертвецов, от и к которому текут все воды своими путями8. Говорит Рюдберг:

Кажется, что мифология представляет себе Хвергельмер огромным резервуаром, родительским фонтаном всех вод в мире. В числе первых упоминаются бесчисленные подземные реки, которые поднимаются в Хвергельмере и пытаются найти свои русла в различных направлениях. Но воды земли и неба также приходят из этого необъятного фонтана, и, завершив свой кругооборот, они возвращаются в него.

Миф о Хвергельмере и его подземном сообщении с океаном позволяет нашим предкам объяснить отливы и течение приливов. Высоко в северных каналах дно океана открывалось в полый туннель, который вёл вниз к «чайнику-ревуну», «ревущему в своём резервуаре». (hverr=«чайник»; galm = англо-саксонское gealm=«рёв»). Когда воды океана льются через этот туннель вниз, в колодец-Гадес, случается отлив, когда он возвращает воду от избытка, тогда случается прилив.

Между царством мёртвых и океаном было, следовательно, одно связующее звено, а возможно несколько. Большинство людей, которые утонули, не оставались с Ран. Жена Эгира Ран принимала их гостеприимно, согласно исландским сагам в средние века. У неё был зал на дне моря, где их радушно принимали и предлагали... скамью и постель. Ее царство было только передней царства смерти9.

Здесь есть несколько характерных особенностей «Федона», но они вернутся снова с Гильгамешем. Это не отрицает того, что Хвергельмер, и другие водовороты, объясняли приливы, как указывалось раньше. (Возможно, удастся обнаружить, что эти приливы ⟨и отливы⟩ «значат» на небесном уровне). Но ясно, что Мальстрим как причина приливов ⟨и отливов⟩ не объясняет окружающие его характеристики, даже те несколькие, которые упомянул Рюдберг — например, жену морского бога Эгира, которая принимает благосклонно души утонувших мореплавателей в своей передней на дне моря — или то обстоятельство, что фризские авантюристы, затянутые Мальстримом, внезапно очутились на светлом острове, полном золота, где гиганты лежат, скрытые в горных пещерах.

Этот остров начинает очень напоминать Огигию I, где Кронос/Сатурн спит в золотой горной пещере, между тем как приёмный зал Ран — её муж Эгир был известен своим пивоварением, и в его зале Локи обидел всех своих приятелей богов, как сказано в «Перебранке Локи» — предлагается скорее в качестве Огигии II, острова Калипсо, сестры Прометея, названного Omphalos Thalasses, «Пупом Моря». Калипсо, как дочь Атласа, «который знает глубины всего моря». Она, Калипсо, авторитетно сравнивается10 с божественной барменшей Сидури, которая обитает в глубоком море и найдётся в истории о Гильгамеше.

Мифология, означающая в узком смысле поэтическую выдумку, была большой подмогой, но она не поможет в дальнейшем. Золотой остров Кроноса, трижды опоясанный остров Калипсо, остаются нелокализованными, несмотря на меры, предпринятые исследователями Гомера. На основе тщательного анализа навигационных данных, один из них (Берард) разместил Калипсо на острове Перехиль[2] неподалёку от Гибралтара, другой (Брэдфилд) — на Мальте, другие даже в Африке. Предположительно, он должен быть недалеко от Сицилии, так как Одиссей достигает его верхом на мачте своего корабля, сразу после того, как избежал Харибды в Мессинском проливе, в окружении, которое Гомер описывает так правдоподобно. Он появляется все время во множестве мест11. Некоторые данные у Гомера выглядят как совершенно правильная география, как «остров Цирцеи» с храмом Феронии, или «земля лестригонов», которая должна быть заливом Бонифачо. Но основные элементы прошлого мифа, подобные Харибде или Планктаи — иллюзорны. Они бросают всю географию в треуголку, как аргонавты — самих себя.

Не пытаясь понять Ogygia, или Ogygos, возьмем прилагательное Ogygian — которое использовалось как метка для «вод Стикса» — оно также допускает дополнительное значение «допотопный». Как и Хвергельмер, «ревущий чайник», это «пуп вод», но это, несомненно, «путь вниз», как и странный Бирстуб[3] Эгира.

И когда скоро выяснится, Утнапиштим (строитель Ковчега, до которого можно добраться только по дороге, ведущей через бар божественной Сидури, а, значит, можно сказать и: через гостиницу Эгира, варящего пиво) вечно живёт в «месте слияния рек», то этим можно очаровать Сократа с его идеей слияния, но отнюдь не сделать вещи понятнее.

Но всё-таки есть некоторые точки опоры, чтобы выбраться из пропасти. Известно (гл. 12), что Сократ и поэты действительно ссылались на небеса, «увиденные с другой стороны».

Как было показано, путём через «пуп вод» воспользовался Вяйнямёйнен, и мы ещё увидим (гл. 19), что так же перемещался и Кронос-Фаэтон, равно как и другие могущественные персонажи, которые достигали Земли Сна, где время останавливается. Можно предвидеть, что смысл этого будет, в конечном счёте, астрономическим. Следовательно, возвращаясь из небылицы, можно обратиться снова за помощью к Царской Науке.

То, что в небе есть водоворот, известно очень хорошо; вероятнее всего, он важен, и его размещение точно определено. Это группа звёзд, так и называемая «залос» (zalos), она находится у ступни Ориона, недалеко от Ригеля (бета Ориона, Ригель — арабское обозначение для «ноги, ступни»), градус которой был назван «смертью», согласно Гермесу Трисмегисту12, между тем как маори утверждают прямо, что Ригель отмечает путь к Гадесу (Кастор показывает изначальную родину). Астролог Антиох перечисляет водоворот среди звёзд, восходящих с Тельцом. Франц Болль делает резкое возражение в соответствии с его описанием, но он заключает, что «залос» должен, в действительности, быть Эриданом, «который вытекает из-под ноги Ориона»13. Теперь Эридан, водная могила Фаэтона — звёздная карта южного полушария Атанасиуса Кирхера ещё показывает смертную оболочку Фаэтона, лежащую в потоке, который видели как звёздную реку, ведущую в другой мир. Начальная система координат установлена, это время отслежено в небе. И здесь появляется ключевая информация. Это таинственное место, pī nārāti, буквально «рот», что значит, впрочем, «место слияния» рек, было традиционно идентифицировано вавилонянами как Эриду.

Но место археологических раскопок Эриду нигде не соседствует с местом слияния двух рек Месопотамии. Они находятся между Тигром и Ефратом, которые текут раздельно в Красное море, и расположены скорее выше. Предложенное объяснение, что это было расширение аллювиальных (наносных) земель, которое сместило Эриду от места соединения «устий» рек, не сильно способствует пониманию мифического топоса pī nārāti, и несколько озадачивает филолога, предполагающего в отчаянии, что эти самые древние люди, которые построили такие впечатляющие водные сооружения, никогда не знали, каким путём текут воды, и верили, вместо этого, что две реки имеют свой источник в Персидском заливе.

Это специфическое затруднение был решено В. Олбрайтом, который заменил «устье» на «исток»14; он оставил нас на мели «высокой и сухой» — очень типичная мифологическая ситуация, между прочим, в Армянских горах вокруг «истока». И хотя он справедливо подчеркнул, что «Эриду — пи нарати» не может быть географией, он загнал его прямо в недра планеты.

«Исток», который не обнаруживается так же, как и «устье», и как всякая географическая локализация, «приговаривают» Эриду, шумерское mulNUNki оказаться Канопусом, альфой Киля, яркой звездой недалеко от Южного полюса, как это неопровержимо доказал Б. Л. ван дер Верден15, выдающийся современный историк астрономии. Что означала та или иная часть Арго было вычислено заранее16 И это, в конечном итоге, придало смысл внушительной конфигурации мифов вокруг Канопуса с одной стороны и создало перевес «слиянию рек» с другой стороны. С этим уникальным топосом мы ещё будем иметь дело позже.

Один вопрос остаётся проблемным. Путь мёртвых в мир иной лежал через Млечный путь, и так было с древнейших дней высокой цивилизации. Этот образ ещё жив у пифагорейцев. Когда и почему в него включили Эридан?

Разумное предположение, что они были связаны с наблюдениями смещения равноденственного колюра в результате прецессии. Но анализ этой запутанной проблемы рек будет произведён в главе о Млечном пути17.

Одна вещь, тем не менее, остаётся неизменной: реальный, изначальный путь из водоворота лежит на небесах. С этой находкой можно уйти снова в удивительные джунгли «земных» мифов, касающиеся Вод Глубины.


  1. См. по поводу Ирландии: W. Stokes, The Prose Tales in the Rennes Dindsenchas // RC 16 (1895), no. 145: «Великий водоворот между Ирландией и Шотландией на севере. Это столкновение многих волн (с норт-зюйд-ист-веста) — они подобны открытому котлу, который швыряет улов вверх и вниз, и рёв его слышен как далёкий гром...» 

  2. Gollancz, Hamlet in Iceland (1898). — P. xvii 

  3. M. Haavio, Vainamoinen, Eternal Sage (1952). — P. 191–98. 

  4. V. Rydberg, Teutonic Mythology (1907). — P. 320. 

  5. Мы вновь встречаем это название в довольно неожиданном месте — римском цирке или ипподроме, о чём известно от Иоанна Лаврентия Лида (J. Laurentius Lydus, De Mensibus 1.12.), который утверждал, что центр цирка назывался Еврипом; что в середине стадиона была пирамида, принадлежащая солнцу; что около солнечной пирамиды было три алтаря — Сатурна, Юпитера, Марса, а под пирамидой — алтари Венеры, Меркурия и Луны, и что было не более семи объездов (kykloi) вокруг пирамиды, потому что планет было только семь (См. тж. раздел Ф. М. Корнфорда о происхождении Олимпийских игр в Themis Дж. Харрисон (1962), 228; G. Higgins’ Anacalypsis (1927) — V. 2, P. 377 f.). Это наводит на мысль о центральноамериканской площадке для игры в мяч (хоть и не называвшейся Еврипом явно, но «божественным местом черепов»), в центре которой было круглое отверстие, называемое Тезозомоком[4] — «загадочным смыслом площадки для игры в мяч», и из этого отверстия озеро разлилось перед рождением Уицлипочли.) См. : W. Krickeberg, Der mittelamerikanische Ballspielplatz und seine religiöse Symbolik // Paideuma 3 (1948) — P. 135 f., 155, 162.] 

  6. J. Mooney, Myths of the Cherokee (1900). — P. 340. 

  7. См. рис. 21, показывающий гору Меру с очертаниями песочных часов. 

  8. См. «Речи Высокого», 126, Снорри, «Видение Гюльви», 15 . 

  9. Rydberg. — P. 414, 421 f. Ср. замечание по поводу монахини Святой Гертруды, покровительницы путешественников, особенно морских, которая действует так же, как святая покровительница гостиниц, а «в конце концов говорилось, что она была хозяйкой публичного дома, где души проводили первую ночь после смерти». (M. Hako; Das Wiesel in der europäischen Volksüberlieferung // FFC 167 [1956]. — P. 119).] 

  10. См. гл. 22, «Приключение и поиск». 

  11. Последние учёные попытки локализовать это — H. H. and A. Wolf, Der Weg des Odysseus (1968) — оказывается такой же иллюзорной, как и предыдущие. 

  12. «Vocatur mors», W. Gundel, Neue Astrologische Texte des Hermes Trismegistos (1936). — P. 196 f., 216 f. 

  13. Sphaera (1903). — P. 57, 164–67. 

  14. W. F. Albright, The Mouth of the Rivers // AJSL 35 (1919). — P. 161–95. 

  15. B. L. van der Waerden, The Thirty-six Stars // JNES 8 (1949). — P. 14. «Яркая южная звезда Канопус была Эриду — городом бога Эа (NUNki dE-a)». 

  16. См. P. F. Gössmann, Planetarium Babylonicum (1950) — P. 306. 

  17. Колюр равноденствий — это большая окружность, которая проходит через полюс небесного экватора и точки равноденствия, колюр солнцестояний проходит через полюс небесного экватора, эклиптический полюс и точки солнцестояний. Макробий подразумевал это, говоря, что «считается, что они не распространяются на южный полюс», откуда и ⟨название⟩ «колюры», означающее «куцый» — «которые так называются, потому что не составляют полных окружностей». («Комментарий к „Сну Сципиона“», 1.15.14) Английский переводчик В. Сталь (P. 151) ссылается среди прочего, на Гемина (Geminus 5.49–50). Гемин, тем не менее, (5–49, Manilius. — P. 60–61), не говорит такой очевидной ерунды; он утверждает следующее: «Колюрами они называются, потому что определённая их часть невидима (dia to mere tina auton atheoreta ginesthai). Между тем как другие окружности становятся видимыми во всей их протяжённости с обращением космоса, некоторые части колюров остаются невидимыми, „обрубленными“ антарктическим кругом ниже горизонта». 


  1. «Три раза в быстрине водоворота; / Корма взметнулась на четвёртый раз, /Нос канул книзу, как назначил Кто-то, / И море, хлынув, поглотило нас». Данте, «Ад», 139:142

  2. Perejil

  3. Bierstube — в немецком означает «пивная», в английском Bier — это «похоронные дроги, носилки», а tube — в одном из значений «туннель».

  4. Tezozomoc