Мельница Гамлета

эссе, исследующее истоки
человеческого знания
и его передачу
через миф

Глава 15. Воды глубины

Ледник стучит в буфет,
Пустыня вздыхает на кровати,
И трещина в чашке чая открывает
Тропинку к земле мёртвых.
У. Х. Оден, «Как я вышел погулять однажды вечером»

На Борнео есть предание об «острове-водовороте» с деревом, которое позволяет человеку взобраться на небо и принести назад с «земли Плеяд» полезные семена1. Полинезийцы, по-видимому, не выработали собственного мнения по поводу точного местонахождения их водоворота, который, в большинстве случаев, служил входом в жилище мёртвых; предполагается, что он должен находиться «в конце неба» и «на грани Млечного пути»2.

По эту сторону Атлантики индейцам куна также известна базовая схема3, хотя они тоже неудачно дают общепринятое местонахождение: «Любимый водоворот Бога» (tiolele piria) находился прямо подле дерева Паллувалла[1], «Солёноводного дерева», и когда Солнце-Бог или Тапир, слабо замаскированный Кецалькоатль, срубил дерево, то солёная вода хлынула наружу, чтобы принять форму мировых океанов.

Здесь есть три элемента, которые комбинируются в удивительный клубок:

(а) водоворот представляется, или является, связью мира живущих с миром мёртвых;

(б) дерево растёт рядом с ним, зачастую это животворное или спасительное дерево;

(с) водоворот появляется, потому что дерево было срублено или выкорчевано, или мельничная ось сорвалась с петель, или что-то подобное.

Эта базовая схема работает во множестве вариантов и характеристик у многих народов, и она передаёт весьма реальный парадокс или головоломку: как если бы особенные воды, скрытые под деревом, колонной или мельничной осью, только ждали момента, когда кто-то удалит это затычку-дерево, колонну, мельничную ось, чтобы сыграть фокус.

Это не новомодное представление. Альфред Джеремиас, заметил небрежно: «открытие пупа принесло потоп. Когда Давид хотел переместить камень-пуп в Иерусалим, началось наводнение. В сирийском Гиерополисе алтарь Ксисутры[2] (= Утнапиштим) демонстрировался в пещере, где высох потоп» 4.

Это мотив обнаруживает себя в индонезийском эпосе «Рама»5. Когда Рама строил громадную плотину до Ланки (Цейлон), услужливые обезьяны бросали гору за горой в море, но все они немедленно исчезали. В ярости, Рама собрался выстрелить магической стрелой в нелюбезное море, но из вод поднялась благородная госпожа, которая предупредила его, что прямо здесь была дыра в подземный мир, и сообщила ему, что вода в этой дыре называлась Водой Жизни.

Рама, казалось бы, добился успеха своей угрозой, так как плотина была построена. Но та же самая история повторятся в Греции, когда Геракл пересекает море, чтобы украсть коров Гериона. Океан, изображаемый здесь как бог, приводит в смятение воды, которые были водами первого потопа; Геракл грозит ему натянутым луком и покой восстановлен.

Ни водоворот, ни место слияния в этих случаях не упомянуты, но они явно на них распространяются. Это придаёт большое значение истории ⟨народа⟩ катло’итк[3] с американского северо-запада, которая представляется парадигматической (см. главу 22) — о деве, выпускающей стрелу в «пуп вод, что был огромным Водоворотом», завоёвывая тем самым огонь. За этой историей должна скрываться некая очень фундаментальная идея, и довольно старая, поскольку об Иштар говорилось: «та, что взбалтывает апсу перед Эа»6.

Странное развлечение для небесной царицы, но оно выглядит скорее как небесный спорт. Восьмой Яшт «Авесты»7, посвящённый Сириусу-Тиштрие, говорит об этой звезде: «Мы поклоняемся великолепному, сияющему Тиштрие, который стремительно поднимается к Озеру Воурукаша, подобно стреле быстрой-как-молния, которую Урксша[4]-лучник, лучший лучник среди арийцев, выстрелил с горы Арийоксута в гору Хуванвант»8. И что делает Сириус в этом море? Он становится причиной того, что «Озеро Воурукаша поднялось вверх, затопило разрозненное, распространилось вовне; все берега Озера Воурукаша волнуются, вся середина волнуется» (Yt. 8.31; см. тж. 5.4). Тогда как Плиний9 хочет уверить нас, что «целое море ощущает подъём этой звезды, что наиболее явственно заметно в Дарданеллах, потому что водоросли и рыбы всплывают на поверхность, и всё поднимается со дна».

Он также отмечает, что при подъёме Собачьей звезды вино в подвалах начинает перемешиваться, и что неподвижные воды приходят в движение (2.107) — и «Авеста» предлагает в качестве объяснения (Yt. 8.41), что, в действительности, это Тиштрия, «по которому считаются воды неподвижные и текущие, те, что в родниках и в реках, те, что в каналах и водоёмах»10.

Это, тем не менее, не иранская выдумка: ритуальный текст Вавилонского Нового Года обращается к Сириусу как mul.KAK.SI.DI — «тот, кто измеряет глубину Моря». Mul — это префикс обозначающий звезду, KAK.SI.DI — означает «стрела» и это особенная стрела, которая стоит за большинством ставящих в тупик рассказов о стрельбе из лука. Лук, из которого она отправляется в путь — это созвездие, построенное из звёзд Арго и Большого Пса, которое одинаково в сферах Месопотамии, Египта и Китая11 (см. рис. 17-20). И, поскольку имя Иштар распространялось равно на Венеру и Сириус, можно догадаться, кто «взбалтывает апсу перед Эа».

Рис. 17
Рис. 17.

Месопотамское созвездие Стрелы и Лука (mulBAN и mulKAK.SI.DI и, соответственно, gag.si.sa), реконструированное из клинописных текстов по астрономии. gag.si.sa/KAK.SI.DI , «Звезда-Стрела» — Сириус.

Рис. 17.1
Рис. 17.1.

Китайское созвездие, образованное теми же звёздами. В Китае стрела короче; Сириус является не наконечником стрелы, но её целью: небесным шакалом T'ien-lang.

Рис. 18
Рис. 18.

Китайская карта звёздного неба 1092 года в «меркаторовской» проекции. Лук, Стрела и Шакал видны недалеко от центра нижней половины.

Рис. 19
Рис. 19.

Сириус, небесный шакал – цель мифических императоров Китая.

Рис. 20
Рис. 20.

В так называемом «Круглом Зодиаке» из Дендеры (римский Египет), богиня Сатит нацеливает свою стрелу из того же самого лука на звезду, расположенную на голове коровы Сотис — это снова Сириус. Египетская концепция ближе к китайской, нежели вавилонской.

А вот что, согласно финской руне происхождения12, совершил «огонь», после того, как «качался в колыбели ⟨…⟩ в пупе неба, на пике известной горы», когда обрушился прямо через семь или девять небес и упал в море: «Искра ⟨…⟩ каталась по дну озера Алуэ[5], ревя, она устремилась ко дну моря, вниз по узкой впадине». Это озеро Алуэ потом трижды за летнюю ночь поднялось, пенясь, на высоту своих елей, вышло в ярости из своих берегов. Вслед за тем озеро Алуэ трижды за летнюю ночь осушило свои воды до дна, его окуни оказались на скалах, его ерши — на шхерах.

Казалось бы, это была неистовая искра; однако — не то же ли самое говорится о старом Мудреце: «Вяйнямёйнен в устье водоворота кипел, как огонь в воде»13? Что показывает: мифический «огонь» означает больше, чем кажется на первый взгляд.

В действительности, загадочные события в озере Алуэ не могут быть отделены от происходящего в Озере Воурукаша, и от прихода в существование через «три выхода», первый из которых звался Хосрава/Кей-Хосров (См. главу 13 «О Времени и Реках»).

Прежде чем мы отправимся дальше, ко множеству мотивов, которые покажут, как связаны с тем же самым «полем вихря» или водоворотом, целесообразно процитировать в полной версии историю об огне и воде индейцев Гвианы. Это не только передаст очаровательные вариации, но покажет, что редчайшее из божеств, творец сил, не был ни тщеславным, ни обидчивым, ни ревнивым, ни придирчивым, ни стремящимся отшлёпать неудачников с «первородным грехом», но богом, осознающим, что его силы не беспредельны в реальности. Он ведёт себя скромно, разумно и внимательно, и это вознаграждается искренним сотрудничеством с его созданиями, по крайней мере, со всеми, за исключением обычного единичного исключения.

Аккаваи (в Британской Гвиане) говорят, что в начале мира великий дух Маконаима (или Макунаима; это близнечный герой; другие называют его Пиа) сотворил птиц и зверей и поставил сына своего Сигу править ими. Кроме того, он взрастил на земле большое чудесное дерево с различными плодами на каждой ветви; вокруг ствола росли бананы, индейские фиги, маниоки, маис и всякие злаки, а у корней его гроздьями ямс — словом, все растения, какие теперь разводятся на земле, в необыкновенном изобилии цвели на том удивительном дереве, вокруг него и под ним.

Чтобы распространить по всему миру плоды этого дерева, Сигу решил срубить его и посадить всюду на земле семена и черенки дерева. Работу эту он выполнял при помощи всех зверей и птиц, за исключением одной лишь бурой обезьяны, которая по лености своей и злонравию отказалась участвовать в великом деле распространения растительности на земле. Чтобы удержать обезьяну от возможных проказ, Сигу приказал ей таскать воду в дырявой корзине, полагая, что такая работа хоть на время отвлечет её злую волю.

Продолжая рубить чудесное дерево, Сигу увидел, что пень был дуплистый и полный воды, в которой плавала молодь пресноводных рыб всяких пород. Благожелательный Сигу решил выпустить её во все реки и озера в таком количестве, чтобы вода всюду на земле кишела всевозможной рыбой.

Однако этому великодушному намерению не суждено было осуществиться, так как вода из дупла, сообщавшегося с великим водным бассейном где-то в недрах земли, полилась через край. Желая остановить начавшийся потоп, Сигу прикрыл пень плотно сплетённой корзиной. Средство само по себе оказалось действенным, но, на беду, бурая обезьяна, которой наскучила её бесполезная работа, украдкой вернулась; вид опрокинутой корзины возбудил её любопытство, и она вообразила, что под корзиной лежит что-нибудь съестное. Тогда она осторожно приподняла корзину и заглянула внутрь, но тут же из дупла хлынули потоки воды, которые унесли обезьяну и затопили всю страну. Собрав оставшихся животных, Сигу повёл их на самое возвышенное место этой земли, где росло несколько кокосовых пальм. Он велел птицам и лазящим животным подняться на самое высокое дерево, а всех животных, не умеющих лазать и не принадлежащих к земноводным, он запер в пещере с очень узким входом, запечатав вход воском и дав животным длинную хворостину, которой они могли бы проткнуть воск, чтобы узнать, не спала ли вода. Приняв эти предохранительные меры в отношении наиболее беспомощных, сам он с остальными взобрался на пальму и укрылся в её ветвях.

Во время наступившей тьмы и бури все сильно страдали от холода и голода, но мужественно переносили всевозможные лишения. Одна только рыжая воющая обезьяна выражала свою боль такими криками, что глотка её распухла и с того времени остаётся раздутой. По той же причине у неё до сих пор сохранился костистый гребень в горле.

Сигу время от времени бросал в воду кокосовые орехи, чтобы оценить её глубину по всплеску. По мере того, как вода уходила, промежуток между бросанием ореха и всплеском воды всё удлинялся; наконец вместо плеска Сигу услышал глухой звук падения ореха на мягкую землю. Тогда он понял, что потоп прекратился, и стал вместе с животными слезать с дерева. Но птица трубач так торопилась спуститься, что свалилась прямо в муравейник, где голодные муравьи облепили её ноги и обглодали их до костей. Оттого-то у неё такие худые ноги. Другим животным её ужасный пример послужил на пользу, и они спустились осторожно и благополучно.

Теперь Сигу стал тереть два куска дерева друг о друга, чтобы извлечь огонь, но извлекая первую искру, он оглянулся, и в то же мгновение индюк, приняв искру за светлячка, жадно проглотил его и убежал прочь. Искра обожгла глотку прожорливой птице, и с тех пор у индюков появились на горле красные сережки.

Аллигатор в это время стоял тут же и вёл себя совершенно спокойно, но так как он пользовался почему-то дурной славой, то все прочие животные заподозрили его в том, что это он украл и проглотил искру. Чтобы достать искру из пасти аллигатора, Сигу вырвал у животного язык. Поэтому аллигаторы и поныне остаются без языка и не разговаривают14.

По всему миру найдется ещё больше историй о пробке, удаление которой стало причиной потопа: у агариа, племени кузнецов по железу в Центральной Индии, это разрушение железного гвоздя, которое стало причиной затопления Лорипура15 — их города Золотого Века. По утверждению монголов, Полярная звезда — это «столб, от устойчивости которого зависит правильное вращение мира, или камень, который закрывает отверстие: если камень вытащить, то вода польётся из отверстия, чтобы затопить землю»16. В вавилонском мифе об Утнапиштиме «Нергал (бог Преисподней) вырывает столбы; потом приходит Нинурта, и плотины вырываются вслед за столбами»[6] («Эпос о Гильгамеше», 11.101 f.). Но новая вещь, с которой встречаешься лицом к лицу — это появление Ковчега в потопе, Ноя или других.

Первый ковчег был построен Утнапиштимом в шумерском мифе; разными способами установлено, что это был куб — скромный, размером 60×60×60 саженей, который представляет единицу в шестидесятеричной системе, где 60 — это 1. По другой версии, это не ковчег, просто кубический камень, на котором покоится колонна, которая простирается от земли до неба. Камень, кубический или нет, лежит под кедром, или дубом, готовый освободить потоп без явных причин.

Странно, как такое может быть, это выглядит как начало новой темы. В еврейской легенде говорится, что «с тех пор, как ковчег исчез, на его месте появился камень ⟨…⟩ который был назвал камнем основания»[7]. Он был назван «камнем основания», «потому что с него был основан (или начался) мир». И он, как говорит, лежит над Водами, что ниже, чем Святая Святых.

Это может выглядеть как последовательность сна, но она поддерживается весьма почтенной традицией, закреплённой евреями, но обнаруживающейся также в финно-угорском предании17. Еврейская история затем продолжает:

Когда Давид искал основания Храма, на глубине 1500 локтей нашёлся черепок. Давид был близок к тому, чтобы поднять его, когда черепок воскликнул: «Ты не можешь это сделать». «Почему нет?» — спросил Давид. «Потому что я покоюсь на бездне». «С каких пор?» — «С того часа, когда глас Божий был услышан, когда произносил слова с Синая: „Я — Господь, Бог ваш “, от чего мир задрожал и исчез в Бездне. Я лежу здесь, чтобы тщательно прикрыть Бездну».

Несмотря на это Давид поднял черепок, и воды Бездны поднялись и грозили затопить землю. Ахитофель[8] находился рядом и подумал про себя: «Теперь Давид встретит свою смерть, и я стану царём». Как раз в этот момент Давид сказал: «Любой, кто знает, как воспрепятствовать приливам и отливам вод, и не сделает этого, однажды задушит себя».

Вслед за тем Ахитофель написал имя Бога на черепке, а черепок кинул в Бездну. Воды сразу начали спадать, но они опустились так сильно, что Давид испугался, что земля может потерять свою влажность и начал петь пятнадцать «Песен восхождения», чтобы вернуть воды.

Камень основания стал черепком, и его имя в традиции — Эбен Шетийя, которое производится от глагола со множеством значений18: «быть устойчивым, удовлетворённым; пить; закрепить основу (ткани), закладывать основания чего-л.» среди которых «закрепить основу» наиболее показательное, и ⟨оно есть⟩ напоминание о сохраняющейся важности «конструкций». В этой «конструкции» имеются «воды внизу», что вздымаются и спадают (как миф в «Федоне»), что предполагает катастрофы, не зафиксированные историей, а только отмеченные весьма пёстрой терминологией космологов. Знай они о карданной подвеске, мир мог бы считаться более устойчивым.

Исследования Хильдегарда Леви19 по поводу Эбен Шетийя приводят пассаж в «Летописях Ассур-насир-апли», в которых новый храм Нинурты в Калху описывается как основанный на глубине в 120 слоёв кирпича, «на уровне воды», или вплоть до грунтовых вод.

Это возвращает к «водам глубины» в их естественном окружении. Но то, что люди видели в них — это снова нечто другое. Не только Давид и ассирийский царь докопались до подпочвенных вод, так сделали и строители Каабы в Мекке. Внутри этой, наиболее святой из всех святынь, есть колодец, поперёк отверстия которого в доисламские времена располагалась статуя бога Хубала. Аль-Беруни говорит, что в ранний исламский период это был реальный колодец, где паломники могли утолить свою жажду, по крайней мере, во время арабского паломничества. Статуя Хубала означала удержание вод от подъёма. Согласно легендам, та же самая вера когда-то имела хождение в Иерусалиме. Отсюда святой черепок. Но Мекка говорит о большем. Хильдегард Леви обращает внимание на то, что в доисламские времена бог Хубал был Сатурном, и что Святой Камень Каабы выполнял ту же самую роль, потому и был кубом, а, следовательно, первоначально и Сатурном.

Многогранник Кеплера, вписанный в сферу Сатурна — это только последнее свидетельство очень давней традиции.

Рис. 13
Рис. 13.

Многогранники, вписанные в орбиты планет. Рисунок Кеплера – это сугубо геометрическая фантазия, которая нужна для того, чтобы показать фактическое отношение между радиусами орбит планет. Самым важным является куб – он вписан в сферу Сатурна, которая наиболее удалена от центра.

Скромный маленький черепок попал в благочестивую легенду, чтобы попытаться сказать: то, что принимается во внимание — это сила Святого Имени. Но реальной вещью был куб: как и ковчег Утнапиштима, или, в других версиях, камень, на котором покоится колонна, которая простирается от земли до неба. Даже Христос сравнивается с «горой кубической формы, на которой сооружена башня»20. Хокарт пишет, что «сингалезцы зачастую размещают в своих рощах квадратный камень, представляющий ⟨гору⟩ Меру. Если они размещают в центре рощи камень, представляющий центр мира, это должно быть означает, что роща у них представляет мир»21 — что само собой разумеется. Но в обратную сторону, это говорит о том, что этот камень, камень основания, лежит под великим деревом, и что под камнем «волна поднялась в небо».

Это звучит как поздняя смесь, без каких-либо причин; способ восстановить исходные мотивы состоит в том, чтобы брать их раздельно.

Но сначала приведём всё в порядок. Есть несколько персонажей, сведённых вместе. Бурая обезьяна, отец всех зол в идиллическом творении Сигу, знакомый под многими личинами. Он — это Змей Эдема, одинокий диссидент. Он — Локи, который убеждает омелу не оплакивать смерть Бальдра[9], тем самым разрушив единодушие творений. Сам Сигу, доброжелательный король Золотого Века, безошибочно cатурнианская фигура, которая обитала среди своих творений, как Яхве, по крайней мере, когда тот ещё «прогуливался с Адамом по саду». Правитель, который «имеет в виду благо» — cатурнианский персонаж. Никто, кроме Сатурна, не жил среди людей. В орфическом фрагменте говорится: «Орфей напоминает нам, что Сатурн живёт открыто на земле среди людей»22.

Дионисий Галикарнасский (1.36.1) пишет: «Таким образом, перед господством Зевса Кронос правил на этой самой земле», что Максимилиан Майер сухо комментирует: «Мы не находим никакого упоминания нигде о таком земном пребывании со стороны Зевса»23. Сходно Сэндмэн Холмберг утверждает с уважением к Пта, египетскому Сатурну: «Идея Пта, как земного царя, вновь и вновь возвращается в египетских текстах», а также замечает: «примечательный факт, что Пта — один-единственный из египетских богов, который представлен с прямой царской бородой, вместо изогнутой»24.

Сатурналия, от Рима до Мексики, отмечает только этот аспект Сатурнова правления, с его всеобщей амнистией, хозяевами, обслуживающими рабов и т. п., даже если Сатурн не всегда прямо упоминается. Когда этот праздник был обязательным в Китае, так сказать, sub delta Geminorum[10] — а более корректно, под дельтой и звездами 61 и 56 Близнецов по Флемстиду — «был пир, на котором все иерархические различия были отменены ⟨…⟩ Монарх созывал своих подданных «Песнью Оленей»24.

Куб был фигурой Сатурна, как Кеплер показал в своей Mysterium Cosmographicum[11]; это причина настаивать на кубических камнях и кубических ковчегах. Повсюду сила, которая предостерегает «Ноя» и понуждает его строить ковчег — это Сатурн, в качестве Иеговы, Энки, Тане и т. д. Корзина-пробка Сигу была несомненно неадекватной версией куба, увиденной сквозь фантазию плетущих корзины народов. Это ведёт к заключению, что ковчег Ноя первоначально играл определённую роль в приведении потопа к концу. Интересное и неожиданное заключение для библейских экспертов.

Одним из великих мотивов мифа было чудесное дерево, часто описываемое как достигающее неба. Это и ясень Иггдрасиль в «Эдде», и затеняющий мир дуб «Калевалы», и мировой дуб Ферекида, задрапированный в звёздную мантию, и Древо Жизни Эдема. Эти деревья часто срубаются, кстати. Другой мотив — это камень основания, который время от времени становится кубическим ковчегом.

Эти мотивы должны быть прослежены от начала до конца. После прочтения прекрасной истории о Сигу, в которой пень был полон всеми видами рыб, населяющих землю, потребуется терпение, чтобы справиться с кубическим камнем, который находится в середине моря, под которым обитает таинственный персонаж, чья наружность меняется от удивительной рыбы, даже кита, к «зелёному огню», «царю всех огней», «центральному огню», к самому Дьяволу. Главный источник по нему — русские25 и финские магические формулы и «суеверия» («остатки, пережитки») — твёрдые, как кремень фрагменты Каменного века, включённые в мягкую структуру исторических отложений. Магический материал противостоит изменениям просто по причине его сопротивления эрозии здравого смысла. Поскольку эти магические формулы имеют хождение, они включаются в христианский контекст как отдельные народы, подвергшиеся обращению, но остаются как свидетельства совсем иначе понимаемого космоса. Например, финская руна происхождения воды утверждает, что «все реки текут из Иордана, в который все реки впадают», что «вода имела свой исток в водовороте священной реки — это купальная вода Иисуса, слёзы Бога». С другой стороны скандинавские формулы подчёркивают, что Христос «остановил Иордан» или «море Ноя» (Mansikka. — P. 244 f., 297, footnote 1), что, при таком повороте, соответствует в «Пастыре» Гермы «горе кубической формы».

Исходя из всего этого, неудивительно, что Крест становится «новым деревом», отмечающим новое распутье. Не нужно отправляться для этого в Россию. Среди известных фресок Фьеро делла Франческа в Ареццо есть «открытие Истинного Креста». Оно начинается со смерти Адама, лежащего под деревом. Древесина древа позже даст материал для Креста. Потом св. Елена, мать Константина, видит его во сне, и это становится причиной выкопать древесину, чтобы она стала святейшей из реликвий. Фьеро не иллюстрирует ничего, чего не было бы в доброй средневековой традиции. Это, можно сказать, щекотливая почва.


  1. A. Maass, Sternkunde und Sterndeuterei im Malaiischen Archipel // Tijdschrift lndische Taal-, Land, en Volkenkunde 64 (1924). — P. 388. 

  2. М. W. Makemson, The Morning Star Rises: An Account of Polynesian Astronomy [1941], no. 160) предлагает Стрельца (Sagittarius). По поводу Самоа см. A. Kraemer, Die Samoa-Inseln (1902) — V. I, P. 369. О Мангайе см. P. Bue, Mangaian Society (1934). — P. 198; и R. W. Williamson, Religious and Cosmic Beliefs of Central Polynesia (1924) — V. 2, P. 251. 

  3. C. E. Keeler, Secrets of the Cuna Earthmother (1960). — P. 67 f., 78 f. 

  4. HAOG. — P. 156, N. 7 (wo die Flut versiegte[12]). 

  5. W. Stutterheim, Rama-Legenden und Rama-Reliefs in Indonesien (1925). — P. 54. 

  6. Descent of Ishtar to the Nether World // ANAT. — obv. l. 27 P. 107; См. тж.: W. F. Albright, The Mouth of the Rivers // AJSL 35 (1919). — P. 184. 

  7. Yasht 8.6 и 8.37 (H. Lommel, Die Yashts des Awesta [1927]). 

  8. Про подвиг этого непроизносимого лучника (Рхша[13]) см. сообщение Аль-Беруни, который произносит его ⟨имя⟩ просто Ариш (The Chronology of Ancient Nations trans. E. Sachau [1879]. — P. 205). Фон предания таков: Афрасиаб обещает вернуть Минокихру часть Эраншара (который был им завоёван), в длину и ширину на полёт стрелы. Ариш пускает стрелу на 13-й день месяца тирмах, после того как заявил: «Я знаю, что когда выстрелю из этого лука этой стрелой, я должен буду распасться на куски, и жизнь моя уйдёт». Соответственно, когда он выстрелил, он «распался на отдельные куски. По велению Бога ветер нёс стрелу от горы Руйян[14] и доставил её к самым дальним границам Хорасана, между Ферганой и Табарестаном; там она ударилась в ствол орехового дерева, которое было таким большим, что больше его не было дерева в целом свете. Расстояние между местом, откуда была выпущена стрела и тем, где она упала, было 1000 фарсанг». (См. тж. S. H. Taqizadeh, Old Iranian Calendars [1938]. — P. 44). Тир или Ира — имя Меркурия (См. T. Hyde, Veterum Persarum et Parthorum Religionis historia [1760]. — P. 24: Tir, i. e., Sagitta ⟨…⟩, quo etiam nomine appellatur Mercurius Planeta propter velociorem motum[15]), но одновременно, с Тиштрией вместе, это и имя Сириуса (см. A. Scherer, Gestirnnamen bei den indogermanischen Volker [1953]. — P. 113 f.), а 13-й день каждого месяца посвящён Сириусу-Тиштрие (См. Lommel. — P. 5). Мы должны оставить всё как есть: Сириус-стрела произвёл больше мифического «шума», чем любая другая звезда, а также его связь со зловещим числом 13, кажется, не иранская монополия. 

  9. Plinius 9.58. Cf. Aristoteles, Historia Animalium 8.15.599B-600. 

  10. Trans. E. Herzfeld, Zoroaster and His World (1947). — P. 587. 

  11. Есть убедительные косвенные улики, что этот лук и стрела найдутся также в Мексике: лук чичимеков, «людей-собак». 

  12. K. Krohn, Magische Ursprungsrunen der Finnen (1924), cnh. 115 f. См. тж. F. Ohrt, The Spark in the Water (1926). — P. 3 f. 

  13. M. Haavio, Vainamoinen, Eternal Sage (1952). — P. 196. 

  14. W. H. Brett, The Indian Tribes of Guiana (1868). — P. 37–84; Sir Everard F. im Thurn, Among the Indians of Guiana (1883). — P. 379–81 (цит. J. G.Frazer, Folklore in the Old Testament [1918] — V. I, P. 265). Курсив авторов. 

  15. V. Elwin, The Agaria (1942). — P. 96 f. 

  16. G. M. Potanin, цит.: W. Ludtke, Die Verehrung Tschingis-Chans bei den Ordos-Mongolen // ARW 25 (1927). — P. 115. 

  17. L. Ginzberg, The Legends of the Jews (1954), — V. 4, P. 96; ср. тж. V. 1, P. 12; V. 5, P. 14. Мы в долгу перед Ирвином Н. Эшером за ⟨найденную⟩ цитату, а также Ястрову за последующие. Ср.: V. J. Mansikka, Der blaue Stein // FUF 11 (1911). — P. 2 

  18. Этот глагол ShaTaH, значения его даны в словаре Ястрова. 

  19. Hildegard Lewy, Origin and Significance of the Magen Dawid // Archiv Orientalni 18 (1950). — С. 3. P. 344 f. 

  20. В девятом сравнении «Пастыря» Гермы, согласно Камперсу (F. Kampers, Vom Werdegange der abendländischen Kaisermystik [1924]. — P. 53). 

  21. Kingship. — P. 179 (цит. по: P. Mus, Barabudur [1935]. — P. 108, N. 1). 

  22. Orphicorum Fragmenta (1963), фр. 139. — P. 186, от Лактанция. 

  23. M. Mayer // Roscher s. v. Kronos. — P. 1458 f. 

  24. G. Schlegel, L’Uranographie Chinoise (1875). — P. 424. 

  25. V. J. Mansikka, Über Russische Zauberformeln (1909). — P. 184–87, 189, 192. 


  1. Palluwalla

  2. Xisuthros

  3. Catlo’ltq

  4. Urxsa

  5. Aloe

  6. В рус. худ. переводе: «Эрагаль вырывает жерди плотины, / Идёт Нинурта, гать прорывает».

  7. foundation stone ещё можно перевести как «краеугольный камень»

  8. Ahithophel

  9. По распространенной версии, Омела не дала клятву Фрейе не вредить Бальдру, Локи узнал секрет, и омелой Бальдра убили, а не оплакивал его сам Локи в обличье великанши Ангрбода.

  10. под дельтой Близнецов

  11. Тайна космографии

  12. где иссяк Потоп

  13. англ. изд. Rkhsha, нем. изд. Urxšsa

  14. Rūyān

  15. Тир, т. е. Стрела ⟨…⟩ как также называли планету Меркурий за её быстрое движение