Мельница Гамлета

эссе, исследующее истоки
человеческого знания
и его передачу
через миф

Глава 16. Камень и дерево

В стране Ксанад благословенной
Дворец построил Кубла Хан,
Где Альф бежит, поток священный,
Сквозь мглу пещер гигантских, пенный
Впадает в сонный океан.
Кольридж, «Кубла-хан»

Почва, в действительности, не только весьма деликатна, но и трудна и, кстати, подвижна. Если водоворот и появляется в истолковании Распятия, то определённо без согласия теологов. Всё же примеры, приводившиеся до сих пор, не являются изолированными. Необходимо заняться материалом, который может показаться подозрительным исторически вышколенному читателю, ограниченному необходимостью быть осторожным, потому что omne ignotum pro magnifico[1]. А значит, стоит предварить эту главу небольшой иллюстрацией, которая может показать несокрушимую стойкость определённых типов передаваемого материала, фрагменты своего рода «служебной памяти», которыми склонны пренебрегать или пропускать.

В Евангелии от Марка 3:17, есть «близнецы» Иаков и Иоанн, сыны Заведеевы, получившие от Иисуса имя Боанергес, которое евангелист поясняет как «сыны Громовы»1. Долгое время это недооценивалось, но в итоге стало названием работы выдающегося учёного, слишком быстро забытого: Рэндела Харриса. В нём продемонстрировано существование «громовых близнецов» в таких разных культурах, как Греция, Скандинавия и Перу. Они напоминают роли Магни и Моди, в действительности не называвшихся близнецами, но ставших преемниками Тора в Рагнарёке. Но процитируем Харриса:

Мы показали, что, когда отцовство Грома распознаётся, оно с необходимостью распространяется на обоих близнецов. Диоскуры называются сыновьями Зевса, но более детальное исследование убедительно показывает, что в древнегреческих культах была тенденция поклоняться одному близнецу как ⟨имеющему⟩ божественное происхождение, другому — как человеческое. Таким образом, Кастор доверялся Тиндарею, Поллукс — Зевсу ⟨…⟩ Дополнительный ребёнок создаёт неприятности и вверяется внешнему источнику. Лишь позже проблематичность дискриминации приведет к признанию обоих в качестве Небесных- или Громовых-мальчиков. Пример далёкой цивилизации покажет, что это верный подход.

Например, Арриага, в своём «Искоренении идолопоклонства в Перу» рассказывает, что «когда при одном рождении появляется двое детей, которых они зовут Chuchos или Curi, а в Куско Taqui Hua-hua, это считается нечестивым и отвратительным происшествием, и они говорят, что один из них — дитя Молнии, и требуют сурового покаяния, как если был совершён большой грех».

Интересно заметить, что когда перуанцы, о которых говорит Арриага, стали христианами, они заменили имя сын Грома, данное одному из близнецов, именем Сантьяго, усвоив от своих испанских учителей-миссионеров, что Св. Иаков и Св. Иоанн были названы «cыновьями Грома» Господом нашим — фраза, которую эти перуанские индейцы, кажется, поняли, в то время как великие толкователи христианской церкви пропустили это значение. ⟨…⟩

Другой курьёзный и отчасти подобный же перенос языка истории Марка в фольклор народа, отдалённого от нас и во времени, и в пространстве ⟨…⟩ обнаружится даже в наши дни у датчан. Кроме стандартных кремневых топоров и долот, которые обычно во всём мире сходят за метательные снаряды грома, датчане считают окаменелых морских ежей грозовыми камнями и дают им особое имя. Такие камни именуются в Саллинге «зебедэй-камнями» или «з’бедаэй»; в Северном Саллинге они называются «зепадейе-камнями». В Норбэке, в районе Выборга, крестьяне зовут их «камнями Зеведея»! В церковном приходе Йебьерг района Серум города Рандерс, они называют их «зебедай-камнями». Имя, которое даётся этим «грозовым камням», следовательно, установлено очень хорошо, и кажется вполне определённым, что оно получено от упоминания сыновей Зеведея в Евангелии как сыновей Грома. Датский крестьянин, как и перуанский дикарь, сразу понял, что подразумевалось под Боанергесом, и назвал его грозовым камнем в честь его святого покровителя2.

Это могло бы осадить более поздних гипер-учёных, таких как Бультман, прежде чем они продолжили «демифологизировать» Библию. Никто никогда не знает того, что попирает ногами.

Напротив, это показывает, что некоторые неверно понимаемые вещи за пределом знаний экспертов, должны приниматься в расчёт прежде, чем начнётся работа с полной информацией. Таким образом, нет смысла отказываться от богатых легенд и рун, имеющих дело с древом Креста. Нехватка времени, однако, не позволяет провести надлежащие исследования3, разве только несколько замечаний касательно финских и русских представлений о «великом Дубе», ближайшем «родственнике» шумерских «деревьев». Одна из финских рун говорит: «Длинный дуб, широкий дуб. Из какой древесины корни его? Золото — вот древесина его корней. Небо — древесина его вершины. Ограда внутри неба. Баран-валух в ограде. Амбар на рогах барана»4. Следующая версия смело ставит «амбар на вершину креста». Согласно дальнейшей версии, в кроне дуба — колыбель с маленьким мальчиком, у которого на плече топор. Более ошеломляющие вещи находятся в русском апокрифе, где Сатанаэль посадил дерево в Раю, намереваясь получить из него оружие против Христа: «Ветви дерева раскинулись по всему раю, и даже закрыли солнце. Его вершина коснулась неба, из корней брызнули фонтаны молока и мёда»5.

Последняя идея и её поворот соответствуют средневековой традиции, согласно которой реки Рая хлынули прямо из-под Креста. Будут и другие, ставящие в тупик, «деревья» в главе о Гильгамеше, но и там тоже не будет сделано никакой попытки исчерпать огромные и неоднозначные данные.

Но с уроками, извлечёнными из ⟨случая⟩ «сынов Грома» и тому подобных образцов, можно иметь дело с более (чуже)странными данными. Для начала «Атхарваведа», в ней есть целый гимн, посвящённый тому, что может быть названо мировым столбом (чрезвычайно многозначным столбом), названным «скамбхой», от которого — см. выше — произошла финская Сампо. В этой точке только одна строка сослужит службу — та, в которой упоминается огненное чудовище6 из глубины:

«Атхарваведа», 10.7.38. Великое чудовище (якса[2]) в середине творения шагнуло в наказание на обратную сторону моря — в нём расположены все боги, какие есть, как ветви дерева с толстым стволом.

Или возьмем свидетельство из «позднего» астрологического источника, «Книги Гермеса Трисмегиста», столь известного в средние века — высказывания относительно градусов Тельца (Gundel. — P. 54f., 217f.):

18–20° oritur Navis et desuper Draco mortuus, vocatur Terra[3]

21-23° oritur qui detinet navem, Deus disponens universum mundum[4] [«Disponere» соответствует греческому «kosmeo»].

Кто бы ни правил «внизу», он и впрямь выглядит истинно всемогущим существом: в конце концов, есть очень мало персонажей, если они вообще есть, о которых так просто сказано: «упорядочил целую вселенную».

Этот поразительный «космократор» ещё будет рассмотрен; впрочем, «огненное создание в глубине моря» сошлём в приложение. То, что это относится к целой схеме, можно заметить по факту, что «Вяйнямёйнен в устье водоворота кипит, как огонь в воде»7 Прил.19.

Слова Гермеса Триждывеличайшего, столь загадочные на слух — часть высоко организованного технического языка астрологов; мы не имеем в виду тех, кто присуждает людям судьбу за деньги, но лишь тех, кто размышлял о традиционной системе мира, и использовал всё, что можно было из астрономии, географии, мифологии, священных текстов о законах времени и перемен, чтобы выстроить амбициозную систему. Абу Ма’шар и Майкл Скот позднее были отвергнуты как бездельники, лжепророки и волшебники, но Тихо Браге и Кеплер ещё держатся в большом почёте: как бы то ни было, первые представляли реальную науку в XIII веке и породили много смелых мыслей. Ignotum[5] может предположительно вывернуться в magnificum[6].

Процитировано несколько несвязных высказываний, которым, можно сказать, недостаёт смысла и метода. Они ещё будут подкреплены большим количеством материала. Фактически, мы должны были приговорить эту главу — однажды «раздувшуюся» так, чтобы лопнули все швы — к самой скудной из диет, пока она не высохла к нынешнему своему состоянию истощённости и очевидной нехватки последовательности. Но сначала нужно понять то, что может подразумевать скрытый геометрический замысел, который прорывался раз за разом в прошлых главах.


  1. Kai epethēken auiois onoma Boanērges, ho estin hyioi brontēs. 

  2. R. Harris, Boanerges (1913). — P. 9f. 

  3. Ради богатой коллекции материала см.: F. Kampers, Mittelalterliche Sagen vom Paradiese und vom Holze des Kreuzes Christi (1897). 

  4. K. Krohn, Magische Ursprungsrunen der Finnen (1924). — P. 192. 

  5. Krohn. — P. 197. 

  6. Предупреждая указания безжалостных экспертов на «фундаментальные» исследования, которые, без сомнения, нам неизвестны: глава о яксе в Vedische Studien Пишеля и Гелднера не неизвестна нам, есть несколько сиюминутных резонов, почему мы предпочли придерживаться «устаревшего» подводного «чудища». 

  7. M. Haavio, Vainamoinen, Eternal Sage (1952). — P. 196. 


  1. всё неизвестное кажется великим

  2. yaksa

  3. поднимается Корабль, и на нём мёртвый Дракон, именуемый Земля

  4. поднимается тот, кто хранит (или удерживает) Корабль, Бог, который привёл в порядок вселенную

  5. неизвестное

  6. великое