Мельница Гамлета

эссе, исследующее истоки
человеческого знания
и его передачу
через миф

Глава 18. Млечный путь

Voie Lactée, soeur lumineuse
des blanches rivières de Canaan.
et des corps blancs de nos amoureuses,
nageurs morts suivrons nous d’ahan
ton cours vers d’autrc nébuleuses[1].
Apollinaire

Считалось, что духи людей между воплощениями обитали на Млечном пути. Эта концепция была передана как учение орфиков или пифагорейцев1, вписавших в устройство космоса перемещения души. У Макробия, который дал обширнейший отчёт по этому вопросу, говорится, что души восходят путём Козерога, затем, чтобы родиться заново, вновь спускаются через «врата Рака»2. Макробий говорит о знаках; созвездия, поднимающиеся в солнцестояния в его время (и всё ещё в наше) — это Близнецы и Стрелец: «врата Рака» означают Близнецов. Фактически, он явно утверждает, что эти «врата» находятся там, «где Зодиак и Млечный путь пересекаются». Далее: древние мангены (Австралийские острова, Полинезия), которые сохраняют бегущие прецессионные часы вместо переключения на знаки, утверждают, что только вечерами в дни солнцестояния духи могут войти на небеса, жители северных частей острова — в одно солнцестояние, обитатели южных — в другое3. Эта информация, дающая определённые фиксированные даты, более ценна, чем общие утверждения о том, что полинезийцы смотрят на Млечный путь как «дорогу душ, по которой они переходят в мир духов»4.В полинезийском мифе душам также не разрешено ⟨там⟩ оставаться, кроме случаев, когда они достигли стадии незапятнанного совершенства, которое вряд ли встречается часто. Полинезийские души возвращаются в тела снова, рано или поздно5.

Есть два примера, имеющие отношение к индейским представлениям, которые стоит упомянуть не обсуждая. Важней всего то, что традиция там более или менее цела. Среди ⟨народа⟩ сумо[2] в Гондурасе и Никарагуа их «Мать Скорпион ⟨…⟩ считалась обитающей в конце Млечного пути, где она принимает души мёртвых, и от неё, представляющейся матерью со многими грудями, кормящей детей, появляются души новорожденных»6. Между тем как пауни и чероки говорят7: «души мёртвых принимаются звездой на северном конце Млечного пути, где он разделяется, и он направляет воинов по тусклой и трудной стороне, женщин и тех, кто умер от старости — по яркому и более простому пути. Затем души путешествуют в южном направлении. В конце небесной тропы они принимаются Духом Звездой, и там создают свои дома». Можно спокойно добавить «на некоторое время» или изменить на: «там ставят они свои палатки». Хагар принимает «Дух Звезду» за Антарес (альфа Скорпиона).

Была ли это именно альфа или нет, ведь звезда маркирует южный «конец» Млечного пути, южное пересечение с эклиптикой, но в любом случае это звезда Стрельца или Скорпиона8. Это соответствует «Матери Скорпиону» из Никарагуа и «Старой богине с хвостом скорпиона» майя, как и богине-Скорпиону Селкет-Серкет Древнего Египта и «Ишара там.тим»[3] вавилонян. «Ишара из моря», богиня созвездия Скорпион, также называлась «Госпожой Рек» (см. рис. 25-27)(ср. Прил.30)

Рис. 25
Рис. 25.

Египетская богиня Серкет или Селкет.

Рис. 26
Рис. 26.

Зелёный яшмовый скарабей греко-финикийского происхождения (VI-V вв. до н.э.), на котором изображена богиня, наполовину представляющая собой «четвероногого крылатого скорпиона».

Рис. 27
Рис. 27.

В Тро-Кортезианском кодексе майя мы вновь встречаемся со «старой богиней с хвостом скорпиона», правда, изображённой согласно другому канону. В Никарагуа и Гондурасе «Мать Скорпион в конце Млечного пути» описывается как «многогрудая».

Принимая во внимание тот факт, что перекрестки эклиптики и Млечного пути кризисоустойчивы, то есть не затрагиваются прецессией, читатель может пожелать узнать, почему мангены думают, что они могут попасть на небо только в дни двух солнцестояний. Причина в том, что для удобной «пересадки» созвездия, служащие «вратами», должны «стоять» на «земле», что значит: они должны подниматься гелиакически либо в равноденствия, либо в солнцестояния. Млечный путь — это очень широкая дорога, но и при этом должно быть несколько горьких тысячелетий, когда ни одни врата не доступны более: одни висят в воздухе, другие превратились во вход для подводных лодок.

Стрелец и Близнецы ещё отмечают солнцестояния в последние годы Эпохи Рыб. Следом придёт Водолей. Древние, несомненно, сочли бы ⟨такие⟩ проблемы наших времён, как перенаселение, «разработкой беззакония в тайне», неизбежной прелюдией к новому повороту, новой мировой эпохе.

Но приход Рыб ожидался задолго до, предвещаясь как блаженный век. Он был предварён трижды повторившимся Великим Соединением Сатурна и Юпитера в Рыбах, в 6 г. до н.э., Вифлеемской звездой. Вергилий провозгласил возвращение Золотого Века под властью Сатурна в своей известной Четвёртой Эклоге: «Теперь Дева возвращается, царство Сатурна возвращается, теперь новое поколение сойдёт с высоких небес. Только ты, пречистая Лючина, выкажи благоволение при рождении ребёнка, под которым сначала исчезнет железное племя, а ⟨затем⟩ золотой род распространится по всему миру!»

Хоть и возведённый в ранг христианского honoris causa[4] из-за этой поэмы, Вергилий не был ни «пророком», ни единственным, кто надеялся на возвращение Кроноса-Сатурна9. Iam redit et Virgo, redeunt Saturnia regna[5]. Что это значит? Где была Дева, по общему мнению, чтобы надеяться, что созвездие «вернётся»?

Арат, в своей известной астрономической поэме (95-136), рассказывает, как Фемида-Дева, которая мирно жила среди людей, удалилась в конце Золотого Века на «холмы», чтобы больше не смешиваться с серебряной толпой, которая начала распространяться на земле, и что она поднялась в своё небесное жилище рядом с Волопасом, когда начался Бронзовый Век10. А Вергилий объявил возвращение Девы. Это упрощает угадывание времени и «места» Золотого Века. Нужно только повернуть назад часы на одну четверть «часа» прецессии (около 6000 лет от Вергилия), чтобы найти Деву, стоящую твёрдо в летнее солнцестояние в углу абстрактной плоскости «земли». «Возвращение», то есть движение дальше Девы, будет отмечать осеннее равноденствие во времена, когда Рыбы примут небесное правление весенним равноденствием на новом перекрёстке.

Стоило открыть прецессию, и Млечный путь обрёл новое и решающее значение. Не только потому, что это самый эффектный пояс небес, но и потому ещё, что это ориентир, от которого прецессия, как можно было бы предположить, «стартовала». Это случилось бы, когда весеннее равноденственное солнце покинуло свою позицию в Близнецах на Млечном пути. Когда выяснилось, что солнце было там однажды, на ум пришла идея, что Млечный путь может отмечать оставленный путь солнца — выгоревший — вышедшую из употребления область, шрам в небе. Понятия, имеющие решающее значение, должны, всё-таки, были быть более тщательно разработаны. Давайте скажем, что Млечный путь был контрольной «точкой», с которой прецессия могла стартовать. И что ⟨упомянутая выше⟩ идея состояла не в том, что Млечный путь может отмечать конкретный покинутый путь солнца, а в том, что он был образом любого покинутого пути — формула, которая предлагает богатые возможности для «рассказывания» сложных небесных перемен.

Этот образ и некоторые дополнительные знания о Млечном пути позволят теперь сконцентрироваться на формуле, где он стал путём духов мёртвых, дорогой, покинутой живыми. «Оставленный путь» — это, вероятно, оригинальная форма представлений, упорно выстраиваемых вокруг спроецированного Времени Ноль. Если прецессия выглядела как великие часы вселенной, то Солнце, смещаясь в равноденствия, оставалось мерой всех мер, «золотым шнуром», как сказал Сократ в платоновском «Теэтете» (153С). Фактически, помимо гармонических интервалов, Солнце было единственной абсолютной мерой, дарованной природой. Солнце должно было восприниматься как ведущее планетные фуги в любой момент времени, что и было показано Платоном в «Тимее». Когда же Солнце в определённой стоянке оказывалось на Млечном пути, планеты также характеризовались как охотящиеся и бегущие этим путём.

Это звучит не очень хорошо в геометрическом смысле, но показывает, как образ может властвовать над человеческими умами и обрести собственную жизнь. Однако технический характер этих образов не должен быть забыт.

Для индейцев американских равнин Млечный путь был пыльным следом, по которому однажды бежали Буффало и Лошадь, состязаясь в беге через небо11. Для фиоте с африканского побережья Луанды в беге состязались Луна и Солнце12. Туру из Восточной Африки считают Млечный путь «тропой рогатого скота» брата Создателя13, который очень близок греческой легенде о Геракле, перегоняющем стадо Гериона14. Схождение столь многих животных следов вдоль этого небесного пути, опять-таки, не бессмысленное совпадение фантазий. Ираваки из Гвианы называют Млечный путь «путём Тапира».

Это подтверждается в рассказе чиригуано и некоторых групп тупи-гуарани из Южной Америки. Согласно Леману-Ницше, этот народ говорит о Млечном пути как о «пути истинного отца Тапира». Тапир — это божество, которое само по себе невидимо15. Аллюзии начинают фокусироваться, если это скрытое божество оказывается Кецалькоатлем, правителем Золотого века в городе Толлан — самим Tixli cumatz, «тапиром-змеем», обитающим в «середине живота моря», как его описывают племена майя с Юкатана 16. В конце концов, фактическая схема обнаруживается в том, что предание куна описало раньше: Тапир срубил «солёноводное древо», в корнях которого находится водоворот Бога, и когда оно упало, солёная вода излилась, чтобы создать океаны мира.

Если всё ещё кажется, что Тапиру не хватает титулов, добавим несколько азиатских показаний. Персидский «Бундахишн» называет Млечный путь «путём Кей-уса», следующего за дедом соправителя Кей-Хосрова, иранского Гамлета17. Среди алтайских народов якуты называют Млечный путь «следами Бога» и они говорят, что пока создавался мир, Бог странствовал по небу; более распространённым выглядит употребление термина «Небесные следы сына Бога», однако вогулы расшифровывают это как «Небесные следы лесного человека». И здесь человеческие следы исчезают, хотя снегоступы остаются. Для тунгусов Млечный путь — это «Следы снегоступов Медведя». Но кем бы ни был «сын бога» — «лесным человеком» или «медведем» — он охотится на оленя вдоль Млечного пути, разрывая его и разбрасывая его конечности по небу направо и налево от белого пути, так были отделены Орион и Большая Медведица18. «Нога Оленя» тотчас напоминает Холмбергу «Бедро Быка» Древнего Египта — Большую Медведицу.

С такой проницательной интуицией он мог запросто продолжить и опознать в этом могучем бедре отделённую «единственную ногу» мексиканского Тескатлипоки (снова Большую Медведицу), великого Хунракана (= одноногого) майя-киче, которому ногу откусил знак дня «Крокодил» (Cipactli)19.

Настойчивая ассоциация здесь, прямо под поверхностью, которая ещё обнаруживается в староголландском названии Млечного пути — Brunelstraat[6]. Brunel, Bruns, Bruin («Бурый») — это фамильярное название медведя в романе «Рейнард Лис», и оно настолько древнее, насколько вообще возможно проследить20. Странное множество персонажей было сделано ответственными за Млечный путь: боги и животные, покинувшие путь, который использовался во времена «творения»21. Но где прошли упомянутые, и множество тех, кого мы оставили без рассмотрения? Это зависит, если можно так выразиться, от того, где они были убиты. Это часто трудно определить, но с субъектом «падения» мы скоро будет иметь дело.

Как и для Девы, которая оставила «землю» в конце Золотого века, его местонахождение в Серебряный век могло бы быть описано как «в воздухе». Много ужасных персонажей было выслано в это место; они или бывали сброшены, или поднялись вверх — Лилит обитала там некоторое время, Царь Давид22, также Адонис23, даже сама Вавилонская Башня и первым из всех — Дикий Охотник Прил.20.

Собрание фигур «в воздухе» помогает придать смысл бессмысленной иначе истории, настоящему ископаемому, найденному в Вестфальском фольклоре: «Великаны позвали на помощь Хакельберга (= Один, как Дикий Охотник). Он поднял бурю и переместил мельницу на Млечный путь, который потом стал называться Мельничным путём»24. Есть также другие ископаемые; самое дикое, быть может, бытовало у чероков, которые называли Млечный путь «где пробежала собака». Очень необычная собака, должно быть, была: имела привычку красть муку с зерновой мельницы, принадлежащей «людям на Юге», и бежать с ней на Север; собака сыпала муку, пока бежала, это и есть Млечный путь25. Трудно опознать в ней Изиду, разбрасывающую колосья пшеницы в своей борьбе с Тифоном26. Однако предпочтение, отдаваемое бесчисленными мифическими собаками, лисами, койотами (и даже «открывающим-путь» Фенеком в Западном Судане) пшенице и всем сортам зерна (точнее сказать «восьми сортам зерна») — характерная особенность, которой трудно научиться, подглядывая за Природой-матушкой — могло бы предупредить экспертов, что надо остерегаться этих собачьих характеров. Они не должны браться в своём псевдо-зоологическом номинальном значении.

Однако всё и вся оставили курс: Дикий Охотник, собака и мельница (по крайней мере, её верхняя часть), с тех пор через дыру в нижнем жёрнове водоворот кипит вверх и вниз.


  1. См. F. Boll, Aus der Offenbarung Johannes (1914). — P. 32, 72 (первым общепризнанным авторитетом был Гераклид Понтийский); W. Gundel, RE s.т. Galaxias; A. Bouché-Leclerq, L’Astrologie Grecque (1899). — P. 22f.; F. Cumont, After Life in Roman Paganism (1959). — P. 94. 104. 152f. 

  2. Commentary on the Dream of Scipio 1, 12.1-8. 

  3. W. W. Gill, Myths and Songs from the South Pacific (1876). — P. 156f., 185f. 

  4. E. Best, The Astronomical Knowledge of the Maori (1955). — P. 45. 

  5. Поскольку множество прежних и настоящих «докладчиков» (в общем смысле) не в состоянии просветить нас касательно традиционных ⟨представлений⟩ о перевоплощении, мы можем упомянуть слова маркизцев о том, что «все души мёртвых, после того, как жили в том или другом месте (то есть, в Раю или Аду) длительное время, возвращаются, чтобы оживить другие тела» (R. W. Williamson, Religious and Cosmic Beliefs of Central Polynesia [1924] — V. I, P. 208), что напоминает формулировку из случая, уже известного нам из десятой книги «Государства» Платона. 

  6. H. B. Alexander, Latin American Mythology (1916). — P. 185. 

  7. S. Hagar, Cherokee Star-Lore // Festschrift Boas (1906). — P. 363; H. B. Alexander, North American Mythology. — P. 117. 

  8. Это не ошибка языка; зодиакальный Стрелец с месопотамского пограничного камня имел, в действительности, хвост Скорпиона: но мы не должны утонуть в бездне деталей сравнительных знаний о созвездиях, и менее всего — в связи с этим «двуличным» Стрельцом: полукоролём (-королевой), полусобакой. 

  9. См., например: A. A. Barb, St. Zacharias the Prophet and Martyr // Journal of the Warburg and Courtauld Institutes 11 (1948). — P. 54f., и Der Heilige und die Schlangen // MAGW 82 (1953). — P. 20. 

  10. Ср.: Аль-Бируни имел дело с индийскими мировыми эпохами и цитировал приведённый выше пассаж Арата со схолией (Alberuni’s India, trans. E. C. Sachau [1964]. — V. 1, P. 383-85). 

  11. J. Mooney, Myths of the Cherokee // 19th ARBAE 1897-98 (1900). — P.443. 

  12. E. Peсhuël-Lösche, Volkskunde vоn Loango (1907). — P. 135. 

  13. S. Lagercrantz, The Milky Way in Africa // Ethnos (1952). — P. 68. 

  14. См. W. Gundel, RE s.т. Galaxias. 

  15. O. Zerries, Sternbilder als Ausdruck jägerischer Geisteshaltung in Südamerika // Paideuma 5 (1951). — P. 220f. 

  16. E. Seler, Gesammelte Abhandlungen (1961) — V. 4, P. 56. 

  17. Bdh. V B 22, B. T. Anklesaria, Zand-Akasih. Iranian or Greater Bundahishn (1956). — P. 69, 71. 

  18. U. Holmberg, Die religiösen Vorstellungen der altaischen Volker (1938). — P. 201f. 

  19. Двигаясь дальше на юг, он бы обнаружил там вновь выстроенные в линию Орион и Медведицу, и насильственное разрывание небесных фигур. W. E. Roth (An Inquiry into the Animism and Folk-lore of the Guiana Indians // 30th ARBAE 1908-09 [1915]. — P. 262; ср. Zerries. — P. 220f.) говорит об индейцах Гвианы: «Все легенды, относящиеся к созвездиям Быка и Ориона, имеют что-то общее в детали об ампутированной руке или ноге». И это частично верно и для Индонезии. Но тогда Большая Медведица — это бедро Быка, а зодиакальный Телец так ужасно рассечён, от него едва ли половина только осталась. Более необычное, однако, случилось в поздние египетские времена: это редкость, что Медведица сделалась бедром барана (См. G. A. Wainwright, A Pair of Constellations // Studies Presented to F. L. Griffith [1932]. — P. 373); а на круглом зодиаке из Дендеры мы находим барана, сидящего на этой небесной ноге, представленной Медведицей, и он даже смотрит назад, как приличествует традиционному зодиакальному Овну. Но на этом мы должны его покинуть. 

  20. Замечание о Млечном пути как Брунельштрате, кажется, присутствует в древней Индии: «Атхарваведа» 18.2.31 упоминает определённый путь или дорогу, названную «рикшака». Рикша — это название медведя в том и другом смысле, то есть, и животного, и Большой Медведицы (См. H. Grassmann, Wörterbuch zum Rig-Veda [1915] s.т. Riksha). Уитни (в английском переводе «Атхарваведы» — P. 840) предполагает, что «рикшака» — это дорога, которая «кишит медведями(?)». А. Вебер, однако, предлагает идентифицировать «рикшаку» с Млечным путём (A. Weber, Miszellen aus dem indogermanischen Familienleben // Festgruss Roth [1893]. — P. 131). Так как полный гимн «Атхарваведы» 18.2 содержит «Погребальные стихи» и имеет дело с путешествием душ, этот контекст тоже подошёл бы. (То, что души первым делом пересекают реку «изобилующую лошадьми» — это другой вопрос). 

  21. Максимальное сокращение: инки называли Близнецами «времена творения» (Hagar, в 14. Internationaler Amerikanisten-Kongreß [1904]. — P. 599f.). Но та же самая идея упоминается, когда Кастора и Поллукса (альфа-бета Близнецов) делают ответственными за первые палочки для извлечения огня ацтеки (Бернардино де Саагун) и, как ни странно, тасманийцы (См. гл. 23 «Гильгамеш и Прометей») 

  22. См. J. A. Eisenmenger, Entdecktes Judenthum (1711). — V. I, P. 165; V. 2, P.417f. 

  23. «Es ton ēera» — См. F. K. Movers, Die Phönizier (1967). — V. I, P. 205. 

  24. J. Grimm, TM. — P. 1587f. 

  25. Mooney. — P. 253, 443. 

  26. См. R. H. Allen, Star Names (1963). — P. 481; W. T. Olcott, Star Lore of All Ages (1911). — P. 393. 


  1. «Белорунных ручьёв Ханаана / Брат сверкающий — Млечный Путь, / За тобой к серебристым туманам / Плыть мы будем. О, дай нам взглянуть,/ Мёртвым взором на звёздные страны». Аполлинер, «Песнь несчастного в любви»

  2. Sumo

  3. Ishara tam.tim

  4. Почетного доктора

  5. Теперь Дева возвращается, царство Сатурна возвращается

  6. Брунельштрат