Мельница Гамлета

эссе, исследующее истоки
человеческого знания
и его передачу
через миф

Глава 21. Великий Пан мёртв

Все хоть раз читали эту фразу, потому что данный эпизод многажды возникал в литературе — о том, как в царствование Тиберия плыл моряк тихим вечером по Эгейскому морю и услышал громкий голос, возвестивший: «Великий Пан мёртв». Этот очаровательный миф получил противоречащие друг другу интерпретации. С одной стороны, это означало конец язычества: Пан с его свирелью, демон тихого, залитого солнцем полдня, языческий бог полян, пастбищ и деревенской идиллии уступил превосходящему естество. С другой стороны, миф был понят как рассказ о смерти Христа в девятнадцатый год правления Тиберия: Сын Божий, который был всем от Альфы до Омеги, был отождествлён с Паном = «Всем»1.

Здесь приводится история, рассказанная персонажем плутарховского диалога «Об упадке оракулов» (419 B-E):

Отец оратора Эмилиана, которого некоторые из вас слышали, был Эпитерсис, который жил в нашем городе и был моим учителем грамматики. Он рассказывал, что однажды, направляясь в Италию, сел на корабль, перевозящий груз и множество пассажиров.

Был уже вечер, когда неподалёку от Эхинадских островов ветер стих, и корабль дрейфовал около Пакси. Почти все проснулись, и очень многие не допили ещё своего послеобеденного вина.

Внезапно с острова Пакси донёсся голос, так громко позвавший Тамуза, что все были поражены. Тамуз был египетским кормчим, и его имя мало кому было известно на корабле. Дважды его окликали, а он не отвечал, но на третий раз откликнулся; и окликавший, повышая голос, сказал: «Когда будешь проходить мимо Палоди, объяви, что Великий Пан умер». «Услышав это, — рассказывал Эпитерсис, — все были поражены и обсуждали между собой, что лучше: выполнить просьбу или не соваться не в своё дело и оставить всё как есть». В этих обстоятельствах Тамуз решил, что если будет бриз, то он проплывёт мимо и сохранит молчание, но если ветра не будет, а море вокруг будет спокойно, то он объявит о том, что слышал. Так как не было ни ветра, ни волны, когда он проходил мимо Палоди, то Тамуз обратился лицом к земле и прокричал с кормы слова, которые услышал: «Великий Пан умер». Не успел он закончить, как раздался плач не одного, но множества существ, смешанный с удивлёнными восклицаниями. Поскольку на судне много было людей, эта история распространилась повсюду в Риме, и Тамуз был приглашён императором Тиберием. Тиберий так уверился в правдивости истории, что навёл справки, и касательно Пана было проведено исследование; многочисленные придворные учёные предположили, что это был сын Гермеса и Пенелопы.

Плутарх не согласился и предложил «простое» объяснение. Когда корабль дрейфовал вдоль берега недалеко от прибрежной деревни, пассажиры услышали ритуальные выкрики и ламентации по поводу смерти Таммуза-Адониса, так называемого бога зерна, как было принято на Ближнем Востоке в разгар лета. Другие неразборчивые возгласы были поняты лоцманом Тамузом как обращённые непосредственно к нему2. В результате, легковерная фантазия приукрасила историю, добавила деталей для правдоподобия, как обычно. Это звучало весьма недурно. История была приведена к норме, то есть, отброшена как незначительная.

И сегодня всё ещё позволительно удивиться, почему такая суета была поднята в те времена по поводу восклицания, которое должно было быть известно современникам, и почему, (если только Плутарх не был лжецом), самый учёный из мифологов, сам император Тиберий, счёл вопрос достойным рассмотрения.

Посему, при должном уважении к учёным, которые были вовлечены, стоит попытаться зайти с другой стороны. Можно исходить из того, что не всё было только «фоновыми помехами», как мы говорим сегодня, что со словами «Великий Пан мёртв» (Pan ho megas tethnēke) просочилось достоверное сообщение, и что именно Тамуз должен был объявить об этом.

Информации оказалось достаточно для экспертной комиссии (philologoi) Тиберия, чтобы решить, что оно относится к Пану, сыну Пенелопы и Гермеса, номеру 3 в цицероновском списке, данном в De natura deorum 3.563. Пенелопа, кем бы реально она ни была, должна была существовать на самом деле после событий, описанных в «Одиссее»4. Мифология, кажется, была точной наукой в тех кругах.

Если решено доверять сообщению, можно прийти к рассмотрению множества подобных историй, некоторые из которых собраны Якобом Гриммом, но большей частью — Маннхардтом5. Они, в узком смысле, находятся на уровне народной сказки, который, помимо прочего, хранит их наивность от литературных вмешательств. Это полный набор историй из Тироля по поводу «фанг»[1] — разновидности «маленького народца» (или гигантов), дриад или древесных духов, существование которых привязано к деревьям, так что рубка такого дерева уничтожает фангу. Иногда они предпочитали жить с крестьянами под видом служанок и приносили в дом счастье6, но могли и необъяснимо исчезать. Излюбленная история рассказывает о хозяине, который пришёл домой и рассказал семье о странном послании, которое он услышал от голоса: «Носящий-ярмо, носящий-ярмо, скажи Рухринден [Шершавой-коре], что Гики-Гаки умер в Хургерхорне» или «Носящий-ярмо, носящий-ярмо, скажи Штуцкаце [также Штуцамуца, то есть, „кошка с обрубленным хвостом“], что Хохринде [Высокая-кора] умер». В тот же момент служанка разражается громким плачем и убегает навсегда.

Или это могло происходить так: вся семья сидит за обедом, голос трижды зовёт через окно: «Саломея, идём!» и девушка исчезает. Эта история имеет продолжение: несколько лет спустя мясник шёл домой в полночь от Зальфельдена через узкое ущелье, когда голос воззвал к нему из скалистой стены: «Мясник, когда ты придёшь к такому-то и такому-то месту, (zur langen Unkener Wand[2]), скажи в скальную расселину: «Саломея умерла». До зари этот человек дошёл до указанного места и трижды прокричал своё послание в расселину. И в тот же миг поднялся из глубин горы множественный вой и плач, так что человек в страхе убежал домой. Иногда послание сопровождается «перебранкой»[3] целых племён «маленького народца»: тот, чья смерть была объявлена, был их «королём»7. Примечательно, что в большинстве случаев зарегистрировано, что к хозяину обращались как к «носителю-ярма». Никто не знает почему. Но дикая древесная дева неизменно исчезает.

Феликс Либрехт сообщает о повадках неких призрачных оборотней «люпинов»[4], которые обитали в средневековой Нормандии. Эти застенчивые духи охотились стаей, но без особого толка, ведь вместо того чтобы полакомиться случайным гостем, они разбегались при малейшем шуме, воя «Роберт мёртв, Роберт мёртв»8. Эта бессмысленная история выигрывает в перспективе, когда её след отыскивается на «Волчьей горе» в Аркадии и ликейских «Волчьих играх» — от которых произошли празднования Луперкалий в Риме — закреплённых на горе Ликаон. Пан, как полагали, родился здесь9, и здесь было его святилище. А ещё Зевс опрокинул здесь «стол», — откуда произошло название Trapezous, — потому что Ликаон подал ему блюдо из человечины, мясо собственного сына. Зевс превратил Ликаона в оборотня, и перевернул «стол», что стало причиной потопа Девкалиона; «стол», конечно, — это земная плоскость, проходящая через эклиптику. Это важное событие в определённой истории, а целиком она так длинна, что ни один здравомыслящий человек не стал бы пытаться резюмировать её.

Далее упоминался Роберт, известный как Роберт Дьявол, якобы исторический персонаж, который, как полагают, умел превращаться в оборотня, а потом нёс епитимью «лежа под лестницей в облике собаки». В связи с этим висит вопрос о династии Скалигеров в Вероне (все мы помним князя Эскалу в «Ромео и Джульетте»), чей могущественный основатель был Кан Гранде делла Скала («Великий Пёс Лестницы»), который приютил Данте, странствующего в изгнании, и стал покровителем «Божественной комедии». Его преемники: Мастино, Кансиньорио, имели чересчур собачьи имена10. Теперь, ради достижения целей эссе, завершим рассмотрение данной линии, не считая пары подсказок на будущее. Первая: пифагорейцы называли планеты «собаками Персефоны». Вторая: есть только одна громадная лестница — Млечный путь, и только один собачий персонаж, лежащий под лестницей — Сириус. Но в этой точке мы лишь строим догадки.

Что здесь существенно, так это стойкое выживание мотивов в простом окружении. Вернёмся на шаг назад — к фольклору; есть истории, распространённые по всей северной Европе (Mannhardt 1, 93), из которых рассмотрим английскую версию (конец из немецкого варианта). Кошки встретились в заброшенном доме, где некий человек наблюдал за ними, будучи невидим для них. Одна кошка прыгнула на стену и закричала: «Скажи Дилдраму, что Долдрам умер». Человек пришёл домой и пересказал всё это своей жене. Их домашний кот подпрыгнул и завопил: «Тогда я — король кошек!»

Вот как «тело» традиции переживает смерть своей «души» — раздробленное, со всеми идеями, которые умерли, сохранившись, подобно мухам в янтаре. Греческие боги стали кошками и служанками среди неграмотного люда; Силы ушли, но информация осталась. Посредством проверки повторений, можно получить послание Голоса в канонической форме: «Странник, пойди, скажи Дилдраму, что великий Долдрам умер».

Несущий послание может быть неизвестным лоцманом, прохожим, животным, наблюдателем. Суть же в том, что время некой Силы истекло, и преемственность открыта. Космос на свой лад отмечает ключевое событие.

Другой пример почти невероятного выживания обнаруживается у Леопольда Шмидта в «Пелопсе и Ореховой Ведьме»11, коллекции историй альпийских долин Южного Тироля. Опять по поводу служанок среди крестьян. История начинается с того, что батрак случайно наблюдает обед нескольких ведьм, в котором служанку сварили в кипятке и съели её подружки ведьмы. Ребро бросили в молодого человека, и когда потом, после трапезы, ведьмы восстановили и оживили девушку, это ребро отсутствовало и его пришлось заменить ореховой веткой. В тот самый момент, когда батрак рассказал хозяину, что его служанка — ореховая ведьма, та умерла. Это не только ведьминский ореховый трюк — это просто повторение древней истории Пелопса, сына Тантала, титана, который был сварен в кипятке и подан на обед к столу богов своим злым отцом. Боги, как говорят, держались подальше от еды, которая выглядела подозрительно, все, кроме Деметры, которая, горюя из-за смерти Персефоны, рассеянно съела лопатку, полагая, что это баранина. Боги возвратили ребёнка к жизни. Но лопатка отсутствовала и была заменена слоновой костью. Пелопс стал известным героем, именем которого назван Пелопоннес, и победил в олимпийском состязании по ходьбе царя Ойномаоса[5], положив, таким образом, начало Олимпийским играм. Эти двое изображены перед состязанием на метопе храма Зевсу в Олимпии. Ойномаос стоит там и выглядит сердитым, Пелопс спокоен, а над ними ⟨изображена⟩ большая фигура Аполлона с протянутыми руками, как бы освящающего событие. Но Олимпия стала священной потому, что это было место, где Зевс одолел своего отца Кроноса12 и сбросил его вниз с царской колесницы.

Недалеко от Олимпии вы можете увидеть холм Крониона, который ещё хранит отпечаток «пятой точки» небожителя. Покидают сцену официальные персонажи. Только великие Олимпийские игры остаются «интернациональным» событием, которое случается каждые четыре года и становится греческим способом отсчёта времени. Что во всем этом связано с волшебной служанкой в австрийских Альпах, тысячелетие спустя? Ничего, на первый взгляд, и, однако же, если историю о лопатке копнуть глубже, можно получить хороший наглядный пример13. Традиция продолжает цепляться, даже через века, за утонувшее знание. Кроме того, теперь некоторое расстояние отделяет нас от «ритуалов плодородия» Фрэзера и других, кто объяснял вещи слишком стандартно. Это важное приобретение.

Возвращаясь к тексту Плутарха: болтливый стиль диалога производит впечатление небрежности, но в этих вопросах Плутарх обычно знал больше, чем хотел обсуждать. Там был лоцман, kybernêtês, передающий сообщение с кормовой палубы (prymnê) своего корабля. Эти детали, кажется, не являются случайными. Поскольку есть одна корма и один лоцман, который не может быть недооценён в мифологии. «Корма» — корма созвездия Арго, судно, которое состоит почти из одной кормы. Это, как полагают, — Судно Мёртвых с Осирисом на борту (он — strategos корабля, согласно Плутарху в «Изида и Озирис», 359 EF), а Лоцман — звезда в корме, которая и есть Канопус, место великого вавилонского бога Эа, (шумерского Энки), это имя в шумерском было mulNUNki, а Энки — это отец Таммуза, который может вернуть ⟨нас⟩ на тропу.

Но удивительнее всего то, что месопотамский Канопус зовётся «Ярмо-звезда Моря»14 — «Ярмом-звездой Неба» является Дракон. Здесь, как и там, есть уготованная судьбой смерть, лоцман и носитель-ярма в не вызывающем подозрений, но наводящем на размышления комплексе. Имея дело с такими глубокими экспертами в древнем мифе, как Платон и Плутарх, невозможно проглядеть «египетского царя Тамуза» в «Федре» (274C-275B, cм. ниже, глава 23), разъясняющего Тоту-Гермесу, который был очень горд тем, что изобрёл письмо, что это новое искусство — крайне сомнительное приобретение. Должно быть, это очень могущественный «царь», если он осмеливается критиковать заслуги Меркурия. Но потом глава о Млечном пути и падении Фаэтона показали, что географические термины не должны браться буквально, кроме всего прочего, «Египет» — это синоним неоднозначного Нила.

Чтобы найти что-нибудь по существу вопроса о послании переместимся на несколько веков назад, в текст некоторой древней, но неустановленной датировки. Это так называемое «Набатейское Земледелие», которое плохо применимо в сельском хозяйстве, но содержит много аграрных мифов. Автор, Ибн Вахшия, утверждал, что получил их от почти изначального халдейского источника15. Современные критики решили, что это была подделка с неопределённого оригинала, так называемая фальсификация. Независимо от того, что это могло быть, оригинал отсутствует. Такие вещи выстраиваются на традиционном материале. Маймонид считал его достойным подробного цитирования, Хвольсон и Либрехт анализировали его, сравнивали с сообщением Ан-Надима о празднике Таммуза харранцев, проводящемся в июле месяце и называемом эль-Букат, «плачущие женщины»16. Сначала приведём пассаж, изученный Либрехтом17:

Говорится, что однажды Сакаин (ангелы) и изображения богов оплакивали Джанбушада, так же, как все Сакаин оплакивали Таммуза. Речь идёт об изображениях богов, которые собрались со всех углов земли в храме Солнца вокруг большого золотого изображения, висевшего между небом и землёй. Большое изображение Солнца находилось в середине храма, окружённого изображениями Солнца отовсюду, а также изображениями Луны, затем Марса, затем Меркурия, Юпитера, Венеры и, наконец, Сатурна18.

Хвольсон продолжает:

Этот идол (что висел между землёй и небом) в этот момент упал и начал оплакивать Таммуза и подробно рассказывать историю его печалей. Затем все идолы заплакали и плакали в течение ночи; но когда поднялась утренняя звезда, они разлетелись и вернулись в свои собственные храмы во все уголки мира.

Такая история, говорит Либрехт, повторялась в храмах после молитв с плачем и жалобами. К тому же, это архаическая формулировка. Она относится к планетным богам, великому культу Харрана. Двое из них выделяются ex aequo[6]: Таммуз и Джанбушад. Вот уже этот последний есть не кто иной, как Джамшид Фирдоуси19. Как уже было показано, Джамшид — это авестийский Йима ксаета, имя, от которого произошло римское Saturnus. Не вызывает возражения, в таком случае, что речь идёт о Сатурне/Кроносе, Боге Начала, Йиме (индийском Яме), повелителе Золотого века. Оплакивание смерти Кроноса могло быть в порядке вещей в Греции20, с тех пор как он был свергнут с престола и передал правление Зевсу.

Но кем был Таммуз? Бог зерна, умирающий со временами года, деревенский Адонис, он едва ли мог соответствовать такой возвышенной компании. Теперь ясно, что астрономически он был первым из них. Так много было написано по поводу его ритуалов плодородия, что потребуется время, чтобы определить настоящую дату, данную Кюмоном21. Плач по Адонису-Таммузу не попадал на «конец лета»: он имел место в ночь между 19 и 20 июля, точная дата, которая отмечала открытие египетского года, и продолжает определять юлианский календарь. В течение 3 000 лет она отмечала гелиакический восход Сириуса.

Таммуз был крайне надёжен, поскольку он был найден в Шумере как Думузи, уже объект оплакивания в середине лета. Ему поклонялись как сыну Энки, который был шумерским Кроносом. Культ продолжался в Харране даже в XVIII столетии, после того как мусульманство охватило народ сабиан. Несмотря на серьёзное неудовольствие калифа Багдада, продолжались спорадические, но интенсивные возрождения в области, которая простиралась от Армении до Хузестана22. Как было упомянуто, празднование называлось эль-Букат, «плачущие женщины». И плач был, в основном, по богу, которого жестоко убили, смолов меж двух жерновов, точно так же, как Джона Ячменное Зерно в стихах, которые мы цитировали ранее23:

Сгорел в пылающем огне
Весь мозг его костей.
А мельник сделал всех больней —
Растёр меж двух камней!

Какой род перетирания это мог быть? Несомненно, плач отсылает в бытовом сознании к смерти бога зерна, называемого также Адонисом (Повелителем), убитого диким кабаном, но небесный аспект преобладает по сравнению с аграрным, и он древнее к тому же; тем более, что «диким кабаном» был Марс24.

Остаётся распутать узелки истории. Этому крайне препятствует множество «идентификаций», полагаемых само собой разумеющимися учёными, которые с изумительным рвением искоренили измерение времени во всей мифологии. В действительности, пока неизвестно, кто такой Таммуз25. Это почти как титул, точно так же, как титулом был Гор. Есть сомнение в его «идентичности» — в современном смысле — с Адонисом и с Озирисом26, Аттисом, Бальдром27 и других. «Набатейское земледелие» оставляет без сомнения, что это были оплакивания Таммуза и Янбушада/Джамшида. Египтяне плакали по поводу Кроноса и Манероса28 (Геродот, 2.79). Таммуз, в конце концов, это не только звезда, которая отступает по ходу прецессии. (И не был ли Король Фродхи повторением Фрейра, Кей-Хосров — Джамшида, как Апис был повторением Птаха (египетского Сатурна-Гефеста), а Мневис — Ра?)

Это долгий путь от греческого Пана, и неясно до сих пор, кто или что предполагалось умершим во времена Тиберия, кого или что называют «Паном». Кройцер29 заявил сразу же, что это был Сириус — а любое предложение Кройцера всё ещё имеет большой вес — первая звезда неба и главная фигура древней астрономии.

И Аристотель говорил («Риторика», 2.14, 1401 a 15), что, при желании описать «пса», допустимо воспользоваться «Собачьей звездой» (Сириус) или Паном, потому что Пиндар заявлял его как «всеизменяющегося пса Великой Богини» (Ô mákar, hón te megálas theou kýna pantodapón kaléousin Olýmpioi)30. Но этого крайне недостаточно для настоящего. Удивительное значение Сириуса как вождя планет, так сказать, «восьмой планеты»31, и Пана, танцмейстера (choreutes), как и космократора, правящего «тремя мирами»32 потребовали бы написания целого тома. Важный момент — то, что экстраординарная роль Сириуса является не продуктом фантазии глупых первосвященников, но астрономическим фактом. В течение всей 3000-летней истории Египта Сириус поднимался каждый четвертый год на 20 июля по юлианскому календарю. Другими словами, Сириус был не подвержен прецессии, что должно было привести к убеждённости, что Сириус был больше, чем просто фиксированная звезда среди других подобных. И потому, когда Сириус опустился, Великий Пан умер.

Теперь у Кройцера не было монополии ни на выведение из Египта идей, связанных с Паном, ни на то, что его происхождение было изобретено здесь независимо. В. Х. Рошер взял на себя эту задачу в статье «Легенда о смерти Великого Пана»33, будучи убеждённым, что миф не мог быть понят посредством греческих идей и мнений, и ещё менее постольку, поскольку Геродот (2.145) сообщает нам о следующем:

В Греции самыми молодыми из богов считают Геракла, Диониса и Пана; но в Египте Пан очень древний, и когда-то был одним из «восьми богов», которые существовали прежде других34; Геракл — это один из 12, появившихся позже, а Дионис — один из третьей группы, которая произошла от двенадцати. Я уже упоминал отрезок времени, который, по вычислениями египтян, прошёл между приходом Геракла и царством Амасиса; Пан, сказано, ещё более древний, и даже Дионис, самый младший из трёх, появляется, по их словам, за 15 тысяч лет до Амасиса. Они утверждают, что совершенно уверены в этих датах, поскольку всегда вели точный письменный учёт течения времени. Но от рождения Диониса, сына Семелы, дочери Кадма, до настоящего момента прошёл период приблизительно лишь 1600 лет; от рождения Геракла, сына Алкмены, — около 900 лет; от рождения Пана, сына Пенелопы — он, как предполагают греки, является сыном Пенелопы и Гермеса — не более чем 800 лет, меньше, чем от начала троянской войны.35.

Эти детали приведены не для того, чтобы углубляться в них, но чтобы привлечь внимание к скромным числам; всякий брал эти протёкшие годы как исторические36, предполагая особую египетскую (и вавилонскую, индийскую и т.д.) систему взглядов, особую человеческую природу, которая, фактически, существенно отличается от нашей, забывая, что мы все — особи одного и того же вида, Homo sapiens.


  1. О. Вайнрайх (Zum Tode des Großen Pan // ARW 13 [1910]. — P. 467-73) собрал свидетельства по поводу таких странных идей, сначала найденных в 1549 году (Guillaume Bigot), затем тремя годами позже у раблезианского Пантагрюэля, высмеянных впоследствии, например, Фонтенелем, в начале XVIII века: Ce grand Pan qui meurt sous Tibère, aussi bien que Jésus-Christ, est le Maistre des Demons. Dont l’Empire est ruiné par cette mort d’un Dieu si salutaire à l’Universe: ou si cette explication ne vous plaist pas, car enfin on peut sans impieté donner des sens contraires à une mesme chose, quoy qu’elle regarde la Religion: ce grand Pan est Jésus-Christ luv-mesme, dont la mort cause une douleur et une consternation générale parmy les Demons. Qui ne peuvent plus exercer leur tirannie sur les hommes. C’est ainsi qu’on a trouvé moyen de donner à ce grand Pan deux faces bien differentes[7]. (Weinreich, с.472-73). 

  2. См. F. Liebrecht, Des Gervasius von Tilbury Otia Imperialia (1856). — P. 179-80; J. G. Frazer, The Dying God (Golden Bough 3). — P. 7f. 

  3. Tertius Jove tertio natus et Maia, ex quo et Penelopa Pana natum ferunt[8]. См. также: Herodotus 2.145 

  4. Что касается версии, согласно которой Пан был сыном Пенелопы и всех женихов, Преллер замечает (Griechische Mythologie [1964]. — V. 1. P. 745): «мерзкий миф». 

  5. J. Grimm, TM. — P. 453 footnote, 1413f.; ср. P. 989, 1011-12 («Дьявол мёртв, и любой может беспрепятственно войти в рай».); W. Mannhardt, Wald- und Feldkulte, — V. 1 (1875). P. 89-93; — V. 2 (1877). P. 148f. 

  6. Однако чаще утверждалось, что они демонстрировали весьма отвратительные привычки, такие как поедание детей или избавление от них иным специфическим образом, таким, например, как измельчение их в нюхательный табак. Так об одной фанге говорилось: Wenn sie kleine Buben zu fassen bekam, so schnupfte sie dieselben, wie Schnupftabak in ihre Nase, oder rieb sie an alten dürren Bäumen, die von stechenden Äesten starrten, bis sie zu Staub geraspelt waren[9]

  7. No is Pippe Kong dod «Теперь Король Пиппе мёртв» (Шлезвиг); иначе König Knoblauch «Король Чеснок», «Король Урбан»; «Хипельпипель мёртв» (Лаузиц); «Матушка Пумпе мертва» (Гессен). Ср. Grimm. — P. 453; K. Simrock, Handbuch der Deutschen Mythologie (1869), § 125. — P. 416f.; F. Liebrecht, Zur Volkskunde (1879). — P. 257 footnote, который даёт дополнительные ссылки. См. тж. P. Herrmann, Deutsche Mythologie (1898). — P. 89f. 

  8. Liebrecht, Zur Volkskunde. — P. 257n. 

  9. Пиндар, фраг. 100 (68): также Рея родила здесь Зевса (Paus. 8.38.2f.), а на вершине горы находился теменос Зевса, где никто и ничто не отбрасывает тени. 

  10. См. O. Höfler, Cangrande vоn Verona und das Hundesymbol der Langobarden // Festschrift Fehrle (1940). — P. 107-37. 

  11. Pelops und die Haselhexe // Laos 1 (1951). — P. 67-78. 

  12. Paus. 5.7.10. Не относится к простым «религиозным» мотивам и то, что «колонна на ипподроме, которая отмечала начальную точку, находилась рядом с алтарём Небесных Близнецов». (Pind. Olympian Odes 3.36; Paus. 5.15); ср. F. M. Cornford у Harrison (Themis [1962]. — P. 228); См. тж. выше. — P. 206f. footnote 5, по поводу римского Circus Maximus. 

  13. Это не только moskhou omon chryseion, золотая лопатка быка в руках Митры (египетского Мэсхети[10], Бычьего бедра, Большой Медведицы), и Плечо (Humeri), старинное латинское название Ориона, как мы знаем от Варрона; верховный бог Амма догонов из Западного Судана (или кларий сенегальский, рыба из рода алозов, воплощение догонского Moniteur Faro, чья эмблема та же самая, что и у итифалического Мина, египетского Пана) несёт на своём плече (humeri) первые «восемь злаков» и эти 8 сортов зерна (стереотипно включающие бобы) играют свою космогоническую роль от догонов до Китая (cм. о другом поразительном сходстве Западного Судана и Китая в главе о «шаманских» барабанах, но сходства ещё больше). Есть также история из современной Греции (См. J. G. von Hahn, Griechische und Albanische Märchen [1918] — V. 1. P. 181-84) о «Сыне Лопатки», одном из «сильных мальчиков», который после приключений в стране духов смолол свою мать в кашу на ручной мельнице. Как эта и другие традиции связаны с гаданием по бараньей лопатке, если они связаны вообще, — не выяснено до сих пор. 

  14. См. P. F. Gössmann, Planetarium Babylonicum (1950), 281; J. Schaumberger // Kugler 3. Ergänzungsheft (1935). — P. 325, и footnote 2 (первая версия: «ярмо Эа»); P. Jensen, Die Kosmologie der Babylonier (1890). — P. 16f., 25; F. Boll, C. Bezold, Farbige Sterne (1916). — P.121. 

  15. В действительности, он и другие утверждают, что книга была написана тремя (или более) авторами, а именно: Ссагритом[11], Джанбушадом[12] и Кутамой[13]. Первый жил в седьмом тысячелетии 7000-летнего ⟨цикла⟩ Сатурна (которым он правил вместе с Луной), второй — в конце того же самого цикла, третий появился после того как прошли 4000 лет 7000-летнего цикла Солнца; так что между началом и концом ⟨написания⟩ книги прошло 18 000 солнечных лет (по словам Макризи). См. D. Chwolson, Die Ssabier und der Ssabismus (1856). — V. I, P. 705f. (см. стр. 822 по поводу особого алфавита, использованного Джанбушадом). Таким образом, мы наткнулись на другого «Трисмегиста», трижды бывшего величайшим, а не просто «троекратно». Здесь участвует Время. Гермес повторяется три раза исторически. 

  16. Chwolson. — V. 2. P. 27f., 207, 209. 

  17. F. Liebrecht, Zur Volkskunde (1879). — Р. 251f. 

  18. Позвольте заметить, что планеты даны не в астрономическом порядке своих циклов, но в порядке, заданном гептаграммой, которая описывает дни недели. 

  19. См. Liebrecht. — P. 25 В: «Вавилонский Издубар (Izdubar) [= Гильгамеш] назывался книгой Ибн-Вахшия „Набатейское земледение“ Джанла-Шад[14] (Джанбуншад), т.е. Джамшид... Так ⟨у⟩ Ролинсона в Athenaeum, 7 декабря 1872 года». 

  20. Ср. сообщение Плутарха («Исида и Осирис», 363E) о Египте: «Есть также религиозный плач, спетый по Кроносу. Плач по тому, кто рождается в областях слева и исчезает в областях справа; поскольку египтяне полагают, что восточные области — лицо мира, северные — справа и южные — слева. Поэтому естественно сказать, что у Нила, бегущего с юга и исчезающего в море на севере, есть своё рождение слева и своя смерть справа». «Кронос, бывший правителем «во времена Млечного пути» (Геб «внутри» Нут), имеет больше смысла, чем, кажется на первый взгляд. См. также главу 13, «О Времени и Реках». 

  21. Adonis et Sirius // Extrait des Melanges Glotz, (1932). — V. 1, P. 257-64. Но cм. по поводу различных дат «адоний»[15], F. K. Movers, Die Phönizier (1841). — V. 1, P. 195-218, особенно P. 205. 

  22. См. Liebrecht, Gervasius von Tilbury. — P. 180-82; Zur Volkskunde. — P. 253f.; W. Robertson Smith, The Religion of the Semites (1957). — P. 412 (плачи по «царю джиннов» и по «Ункуду[16], сыну виноградной грозди»). 

  23. Феликс Либрехт был первым, кто почувствовал напоминание о Джоне Ячменное Зерно. 

  24. См. Нонн, 41.208f. об Афродите: «Будучи пророчицей, она знала, что в обличье дикого кабана Арес с зазубренными клыками и плюющий смертельным ядом был предназначен сплести судьбу для Адониса в ревнивом безумии». См. тж. др. источники, Movers. — V. 1. P. 222f. 

  25. Чтобы дать только самый минимум: Таммуз = Сатурн (Jeremias in Roscher s.т. Sterne, col. 1443); Таммуз = Марс (W. G. Baudissin, Adonis und Esmun [1911]. — P. 117, с цитатой из «Хроники»[17] Абу-ль-Фараджа). О неслыханном числе имён, данных «Таммузу» в Месопотамии, cм. M. Witzel, Tammuz-Liturgien (1935). О его имени «Дракон Неба» (Usungal-an-na) = Син (Луна) cм. K. Tallqvist, Akkadische Götterepitheta (1938). — P. 482; См. также. — P. 464, где Таммуз = Mutterschafbild («изображение овцематки»). 

  26. Стоит заметить, что о смерти Осириса, в свою очередь, объявили «Паны и Сатиры, которые жили в регионе вокруг Хеммиса (= Панополис), и таким образом, даже по сей день, внезапный беспорядок и испуг толпы зовётся паникой» (Плутарх: «Исида и Осирис», 14, 356D). 

  27. Все боги Севера собрались вместе, в лучших «набатейских» традициях, чтобы оплакать смерть Бальдра. 

  28. Мы оставляем в стороне, всё же, случаи Лина, Манероса, Мемнона, Бормоса и т.д. См. Movers — V.1, P.244. 

  29. Symbolik und Mythologie der Alten Völker (1842). — V. 4. P. 65f. 

  30. См. тж. Платон, «Кратил» 408B: ton Pana tou Hermou einai hyon diphyē echei to eikos. 

  31. Кройцер принимает Пана или Сириуса за Eshmun или Shmun, «Восьмого» великого бога Хеммиса. 

  32. Ср. орфический гимн Пану (№ 11; См. тж. гимн 34.25): Pana kalō krateron, nomion, kosmoio to sympan / ouranon ēde thalassan ide chthona pambasileian / kai pyr athanaton ⟨…⟩ Echous phile ⟨…⟩ pantophyēs, genetōr pantōn, polyōnyme daimon / kosmokratōr... Что касается его любви к Эхо, Макробий (Sat. 1.22.7) объяснял её как гармонию сфер: quod significat harmoniam caeli, quac soli amica est, quasi sphaerarum onmium de quibus nascitur moderatori, nec tamen potest nostris umquam sensibus deprehendi[18]. Однако, Макробий был первым среди мифологов с «солнечным ударом», безвредно провозгласивших Сатурна, Юпитера и всех остальных, включая Пана — Солнцем. Это не само эхо, которое есть гармония сфер, но сиринга (свирель Пана) — Пан сделал её из тростинок, в которые превратилась его возлюбленная Эхо — и семь тростинок флейты Пана суть в действительности семь планет, самая короткая представляет Луну, самая длинная — Сатурна. (Ценное замечание, что в Китае эхо понималось как акустическое дополнение к тени, так что под столбом или деревом в самом центре мира, kien-mu, нет ни эха, ни тени). 

  33. Die Legende vom Tode des Grossen Pan // Fleckeisens Jahrbücher für Hassische Philologie (1892). — P. 465-77. Ссылаясь на «панический» элемент в маннхардтовской истории о фанге, Рошер объявляет это «случайно сходным мотивом». 

  34. Archaiotatos kai ton okton ton proton legoumenon theon. 

  35. A. Wiedemann, Herodots zweites Buch (1890). — P. 515-18. 

  36. См. J. Marsham, Canon chronicus Aegypticus, Ebraicus, Graecus (1672). — P. 9: Immensa Aegyptiorum chronologia astronomica est, neque res gestas sed motus coelestes designat![19] См. тж. Ideler (Beobachtungen, 1806). — P. 93. Наряду со здравомыслящим XVII веком, в начале XIX века прогрессивное заблуждение по-прежнему было поразительно недоразвитым. 


  1. Fanggen

  2. к длинной Каркающей Стене???

  3. flyting

  4. Lubins

  5. Oinomaos

  6. в равной степени

  7. Этот великий Пан умер при Тиберии, как и Иисус Христос, и Империя разрушилась из-за смерти того Божества, столь радостной для Вселенной; а если это объяснение вас не удовлетворяет, поскольку вы не можете выбрать иное, чем предписанное Религией, то этот великий Пан есть сам Иисус Христос, смерть которого вызвала такие боль и ужас среди Демонов, что они уже не могли осуществлять свою тиранию над людьми. Вот как мы можем объяснить наличие у того великого Пана двух лиц, столь различных.

  8. Пан третьим родился у Пенелопы и третьего сынка Юпитера и Майи

  9. Если ей удавалось раздобыть маленьких мальчиков, то она втягивала их носом так же, как нюхательный табак, или тёрла возле старых, сухих деревьев, что пристально смотрели из колючих ветвей, пока в порошок не стирала

  10. Maskheti

  11. Ssagrit

  12. Янбушадх, Janbushad

  13. Кутами, Qutama

  14. ’Janla-Shad

  15. мистерии Адониса

  16. Uncud

  17. Chronicle of Barhebraeus

  18. Это означает гармонию небес, которая является дружественной к солнцу, эти квазисферы медленно движутся, но наши чувства не могут их обнаружить

  19. Велика египетская астрономическая хронология, а также знания их о движениях небесных тел!