Мельница Гамлета

эссе, исследующее истоки
человеческого знания
и его передачу
через миф

Глава 23. Гильгамеш и Прометей

...quand les esprits bienheureux
Dans la Voie de Laict auront fait
nouveaux feux...

Agrippa d’Aubigné[1]

«Огонь», безусловно, представляет собой ключевое слово, которое заслуживает особого исследования. Однако сейчас не столь важно узнать всё о различных нормах и мерах, правилах и процедурах, которые должны были соблюдаться богами или героями, предназначенными открыть «новые пути». В данный момент можно пренебречь истинной природой и тождественностью различных «сокровищ», как бы они ни назывались — «весло», «перевозчик», «хварна-меламму», «золотое руно» или «огонь». Это не значит, что все перечисленные термины — разные имена одной и той же вещи, но они именуют некоторые части конструкции1.

Имеет смысл подытожить представления о конструкции, которые удалось проследить через греческие аналоги. Все начиналось довольно невинно с конструкции судна (см. выше), как её описывали греки, и закончилось изумительным «мировым древом», именуемым «скамбха», которое даже Платон, возможно, счёл сложным для понимания. В итоге это не более чем структура мировых колюров, даже если она шелестит многовековым индийским многословием.

Следующий момент, который нужно иметь в виду, — это космологическое соответствие «открывателей пути» и «первопроходцев», подобных Гильгамешу. Именно они приносят человечеству меры из таинственного центра, называемого Канопус или Эриду, или «сидение Рита». Общую схему можно проиллюстрировать парой приключений.

Аргонавты с Золотым Руном на борту прошли Симплегады, «сталкивающиеся скалы». Как только корабль с экипажем без вреда миновал их2 — «блаженные» (makaroi) давно так решили — Симплегады застыли неподвижно и перестали быть «сталкивающимися скалами»3. С момента «принятия новых законов твёрдой земли», им положено «предлагать лёгкое прохождение всем кораблям, поскольку они потерпели поражение»4. Это только одна станция в длинном «открывающем путешествии» аргонавтов, перевозящих Золотое Руно (или барана), предпринятом, вероятно, чтобы открыть Эпоху Овна5, но она лучше всего демонстрирует важный момент, а именно: «новые законы».

Другой, (фактически, ключевой), пример Открытия Пути, нашёлся у ⟨индейцев⟩ катло’итк[2] из Британской Колумбии6. Мы назвали бы его карманной энциклопедией мифа:

У одного человека была дочь, владевшая чудесным луком и стрелами, с которыми она была способна перенестись куда пожелает. Но она была ленива и постоянно спала. За это отец разозлился на неё и сказал: «Не спи всё время, возьми свой лук и выстрели в пуп океана, чтобы мы смогли заполучить огонь».

Пуп океана был громадным водоворотом, в котором повсюду плавали палочки для добывания огня. В то время люди ещё не знали огня. Тогда девушка схватила лук, выстрелила в пуп океана, и материал для добывания огня выбросило на берег.

Старик обрадовался. Он зажёг большой огонь, и, так как хотел сохранить его для себя, то построил дом с дверью, которая хватала сверху и снизу, как челюсти, и убивала каждого, кто хотел войти в неё. Но люди знали, что он владел огнём, и олень решился его похитить для них. Он взял смолистое дерево, расколол его и вколол щепки себе в шерсть. Затем связал вместе две лодки, накрыл их досками, стал на них петь и танцевать, и так он добрался до дома старика. Он пел: «О, я иду и принесу огонь». Стариковская дочь услышала его пение и сказала отцу: «О, позволь страннику войти в дом, он поёт и танцует так красиво».

Олень сошёл на берег и приблизился к двери, продолжая петь и танцевать, и в тот же самый момент прыгнул к двери и сделал это так, как если бы он хотел войти в дом. Дверь защёлкнулась, но не коснулась его. Пока она снова открывалась, он быстро запрыгнул в дом. Там он сел у огня, как если бы хотел высушиться, и продолжал петь. В то же время он позволил себе наклонить голову над огнём, так что вскоре покрылся копотью, и в конце концов щепки в его шерсти загорелись. Тогда он выпрыгнул, побежал и принёс огонь людям.

Такая вот история Прометея у катло’итк. И не только Прометея. Потому что олень долгое время символизировал Кроноса. В индийской традиции это Яма, который уже встречался раньше как Яма Агастья, и который, «следуя течению великих рек, открыл путь для многих». Олень с теми же самыми коннотациями широко распространён в древнем мире. Это древний Прометей-Кронос, «который поглощает всё и умножает снова посредством безграничного порядка Эона, хитроумный, коварный советник, свято чтимый Прометей». На греческом: semnē Prometheu. Это не оставляет даже повода для сомнений. Орфическое обращение к Кроносу, процитированное в самом начале этой книги, определяет его как «свято чтимого» и прибавляет «Титан» к имени Кронос, но мы не стали называть грозное имя Прометей. Чтобы невозбранно избежать путаницы это имя до сих пор использовалось редко. Оно собирает громадный имплекс.

Согласно комментатору Софокла, цитирующему Полемона и Лисимахида (ныне утраченные источники), «в Академии был старый алтарь с надписью: „Прометей был первым и старейшим из тех, кто держал в правой руке скипетр, а Гефест позже и вторым“»7.

Эти подземные слои греческой мифологии просто ещё не обратили на себя внимания школы Фрэзера и Харрисон в их поисках доисторических культов и символов в классическом мире. Однако здесь, чудом сохранившись, древнегреческий миф внезапно оказывается на поверхности среди индейских племён Америки. Сама неестественность повествования указывает на то, какие шаги оказались сокращены или опущены спустя века. В одно мгновение Водоворот оказывается тем, что носит огненные палочки Прамантхи или Тескатлипоки. Но почему они должны находиться в водовороте? У мифа есть собственная логика скорописи, чтобы соотнести плавающие огненные палочки и космический водоворот. И эта логика собирается связать вместе базовые темы, лук и стрелу небесного царствования, лук и стрелу, нацеленные на (или окончательно «в») Сириус, Stella maris (ср. Прил.2 об Орвенделе).

Пение и танец оленя неразрывно связаны с протопифагорейской темой. И она появляется полностью оформившейся ещё в одном рассказе с северо-запада. Сын Дятла, прежде чем выстрелить из лука, запевает песню, и с той же быстротой, с какой он находит правильную ноту, летящие стрелы вонзаются друг в друга, подобно ожерелью, пока он строит мост из стрел до неба; Сэр Джеймс Фрэзер сам опознал эту тему во взвешивании Олимпа в «Гигантомахии». И есть кое-что ещё. Хоть это и не утверждалось открыто, но то, что «сталкивающиеся двери» (прецессия равноденствий) старого владельца огня перестали сталкиваться, безусловно означает, что олень открыл новый проход, пройдя через дверь в предопределённо правильный момент в своём поиске «огня».

Места для изобретения и изменения в этой торжественной игре с большими темами было мало, хотя воображение действительно сохраняло некоторую свободу. Однако может возникнуть искушение увидеть простую фантазию в бесполезной лени Дочери Старика. Но фантазия ли это, если в ней обнаруживается прототип Иштар, о которой было сказано (см. выше), что она «взбалтывает апсу перед Эа»?

Лучницы — это редкий вид, ⟨так что⟩ стоит обратить внимание на великий астрономический текст из Вавилона, так называемую «Серию mulAPIN» (= «Серия Звезды-Плуга», Звезда-Плуг — это ⟨созвездие⟩ Треугольника), в котором говорится: «Звезда-лук — это Иштар из Элама, дочь Энлиля». Там же упоминалось созвездие Лука, образованное звёздами Арго и Большого Пса, Сириус выступал как «Стрела ⟨…⟩ Звезда» (см. выше и снова рис. 17-20). Это не менее значимо, чем египетская божественная лучница Сатит, цель стрелы которой — Сириус, как можно увидеть на круглом зодиаке из Дендеры.

Рис. 17
Рис. 17.

Месопотамское созвездие Стрелы и Лука (mulBAN и mulKAK.SI.DI и, соответственно, gag.si.sa), реконструированное из клинописных текстов по астрономии. gag.si.sa/KAK.SI.DI , «Звезда-Стрела» — Сириус.

Рис. 18
Рис. 18.

Китайская карта звёздного неба 1092 года в «меркаторовской» проекции. Лук, Стрела и Шакал видны недалеко от центра нижней половины.

Рис. 19
Рис. 19.

Сириус, небесный шакал – цель мифических императоров Китая.

Рис. 20
Рис. 20.

В так называемом «Круглом Зодиаке» из Дендеры (римский Египет), богиня Сатит нацеливает свою стрелу из того же самого лука на звезду, расположенную на голове коровы Сотис — это снова Сириус. Египетская концепция ближе к китайской, нежели вавилонской.

Обнаружение короткой истории, удивительным образом заключающей великие мифы в немногих словах, заставляет заподозрить, что подобные истории — это фрагменты длинного, подробного и запутанного повествования, удерживающего аудиторию часами; в действительности же они — что-то вроде ⟨текстов⟩ Аполлодора или Гигина, которые передают важную информацию в виде коротких тезисов. Но за теми — сильная и полностью сформированная литературная традиция вкупе с греческими поэтами, что ⟨позволяло⟩ идеям обрести плоть и кровь, тогда как у неграмотных людей неолита, как и у катло’итк — уцелел, кажется, только голый скелет (как Hygini Fabulae), если только мы не допустим, что информаторы скрыли от этнологов более богатые версии. (Коллега однажды рассказал нам о тибетском менестреле, который, предложив прочесть сагу о Богда Гессер Хане, спросил, которую из двух версий читать — длинную или короткую: большая заняла бы недели, если читать по правилам).

Это говорилось ранее и должно быть повторено сейчас — «огонь» считался большим кругом, простирающимся от одного небесного полюса до другого, и палочки для добывания огня принадлежали скамбхе («Атхарваведа», 10.8.20) как существенная часть конструкции. Среди вещей, которые помогут нам распознать в «огне» колюр равноденствий, упоминания здесь стоит только один факт: ацтеки считали Кастора и Поллукса (альфа и бета Близнецов) первыми огненными палочками, от которых человечество научилось добывать огонь трением. Это известно от Саагуна8.

Принимая во внимание то, что колюр равноденствий Золотого века проходил через Близнецов (и Стрельца), палочки для добывания огня в Близнецах представляются правильной рифмой к стиху в монгольской брачной молитве, которая гласит: «Огонь родился, когда Небо и Земля разделились»9; другими словами, прежде чем эклиптика и экватор не распались, «огня» не существовало, первый был зажжён в Золотой век Близнецов.

Нет никакой уверенности, существуют или нет фиксированные правила, согласно которым один огонь должен быть зажжён с Севера, а другой — с Юга; используются оба метода. Финны, например, настаивают на том, что огненная «колыбель в пупе неба», откуда он кинулся через семь или девять небес в море, фактически, на дно его10. А Тескатлипока также считается сидящим у небесного Северного полюса, когда добывает огонь трением в год 2-Тростника, после потопа. В то время как о месопотамском, так называемом, «боге огня» говорится:

Гибил[3], высокий герой, которого Эа украсил ужасным блеском [= melammu], который рос в чистом Апсу, который в Эриду, месте (определения) судеб, неизменно готовый, чей чистый свет достигает небес — его яркий язык блещет, как молния; свет Гибила вспыхивает, как день11.

Гибил также кратко именуется «героем, сыном Апсу». Если «огонь», украшенный «ужасным блеском» — меламму/хварна — подготовлен в Эриду, должно позволить заключить, что он был получен оттуда точно так же, как Агни-Матаришван «Ригведы», один среди Агни — «огней», найденных в «месте слияния рек» Прил.38.

Но откуда бы «огонь» ни пришёл — «сверху» или «снизу», божественные или полубожественные (или на две трети божественные, как Гильгамеш) существа принесли его из тех или иных топосов, всех их можно назвать по общей функции, как было сделано в Мексике, где Кецалькоатль, также зовется Ce acatl = «1-Тростник»12, а Тескатлипока — Omacatl (Ome acatl) = «2-Тростник».

Точно так же мы могли бы назвать соответственных героев Старого Мира: «1-Нартекс»[4], «2-Нартекс», и так далее, после всех «тростников», в которых украденный огонь был принесён самым известным Титаном — Прометеем, «частью» Сатурна.

Не вступая в жаркую полемику по поводу интерпретации самого имени Гильгамеша, — dGIS.GIN.MEZ или MAS и других форм — можно упомянуть, что GIS означает «древесину, дерево», а MEZ или MAS — «особый род дерева»13, и что это достаточное основание для истолкования нашего героя как истинного Прометея.

Здесь стоит обратиться ненадолго к тексту, недавно переведённому заново и отредактированному Гёсманом[5], — табличкам «Эпоса об Эрре». Это жуткая поэма, ужасная свирепость которой проглядывает почти в каждом слове, посвящена богу смерти Эрре (тж. произносится как «Ирра»), части Нергала. Содержание полностью мифологическое, обращающееся с концом мира в терминах, которые приличествуют «Эдде», вновь отсылающее к Потопу в конце всех потопов в мрачном духе книги Бытия. Но здесь явно что-то светит — что-то, что проглядели комментаторы книги Бытия. Они упустили это настолько, что даже в наши дни некие благонамеренные фундаменталисты обратились за разрешением искать останки Ковчега на горе Арарат. Им пришёл раздражённый отказ советских властей, которые подозревали шпионаж ЦРУ под этим прикрытием. Никто, считали в Союзе, не может быть глупым настолько. Глупость явно распространилась на исследователей Шумерского института, которые отправились искать Эриду в Персидском заливе, и жилище божественной Сидури на берегу Средиземного моря. Но очевидно же, что события Потопа в «Эпосе об Эрре», каким бы ярким ни был их язык, явно относятся к событиям в южном небе и ни к чему больше.

Становится очевидно, что все приключения Гильгамеша, даже столь приземлённо описанные, не имеют возможного двойника на земле. Они задуманы астрономически от А до Я — даже ярость Эрра применима не к метеорологическому «Повелителю Бурь», но к событиям, которые представлялись происходящими на небе. Авторы Шумера и Вавилона описывают свои ужасающие бедствия, причинённые Потопом, не думая о земных событиях. Их воображение и вычисления, так же, как и их мысли, полностью относились к происходящему среди звёзд. Их способность к переносу кажется полностью утерянной для нас, приземлённых, «из земли, перстных», думающих только о «примитивных» образах и примитивных опытах, которые могли бы объяснить рассказ, столь напряжённо и человечно выстроенный. Возможно, по сравнению с нами это были мутанты. В любом случае, они представляются запредельными для понимания степенными современными умами, которые комфортно приспособились к умственным стандартам «Голой обезьяны» Десмонда Морриса своего собственного изобретения.

Эти фантомы ныне погребены, ⟨но⟩ можно обрести самого себя, имея дело с совершенно незнакомыми предками, чьи библейские страсти и неистовства следует читать в совершенно новом контексте. Безусловно, планеты всё ещё ⟨наши⟩ соседи: Марс, бывший Эррой или Нергалом, находится на расстоянии всего нескольких световых минут, Мардук-Юпитер — около 8 световых минут, Сатурн — около светового часа. Но все они точно так же потеряны в космическом пространстве, их оптические данные, как те же духи, равно недостижимы, точно так же сильны и немощны на языке современных физических стандартов, как и устрашающе описаны согласно тем, другим стандартам.

Эрра серьёзно выговаривает Мардуку/Юпитеру за то, что направил своё оружие на дальнейшее разрушение того, что осталось после Потопа (однажды Эа в том же самом духе выговаривал Энлилю после более древнего Потопа), но Мардук сохранил семерых мудрых («уммани») потому что они опустились к Апсу или Бездну, и к драгоценному дереву mes прикрепили свои места. «Из-за той работы, о, герой, которую ты велел сделать, где дерево mes, плоть богов, украшение царей?» «Дерево mesu, — отвечал Мардук, — имеет корни в широком море, в глубине Араллу, а его вершина достигает верхнего неба». Он спросил Эрра, где ляпис-лазурь, боги искусств и семеро мудрых из Апсу. Он вполне мог спросить, где сам Гильгамеш, этот обманчиво человеческий герой, теперь превратившийся в сигнальный огонь от дерева mes из мира иного.

Такова судьба героев, поскольку они являлись дальнейшим следствием Амлоди, приходили ли они как вспышка, скрытая в нартексе, подобно Прометею, или как огонь из деревянных щепок в шерсти Оленя, или становились лучом от Канопуса-Эриду. Потерянные в глубинах Южного океана, они были в состоянии сообщить Глубину Моря нашим предкам, а теперь в состоянии наводить системы управления наших ракет для межпланетного полёта — они так и остаются точками, кругами, геометрией света, направляющей человечество прошлого и будущего по этому пути.

И поэтому, при существующих обстоятельствах, необходимо оставить мрачное пророчество Эрры невыполненным, относящимся к наступающей мировой эпохе:

Открой путь, я отправлюсь в дорогу,
Дни сочтены, неподвижное время прошло.

Но с этим приходит самое ясное утверждение, когда-либо произнесённое людьми или богами по поводу прецессии. Мардук говорит:

Когда я поднялся со своего сидения
и позволил потопу разбить его,
Тогда суд Земли и Неба вышел из соединения...

Боги дрожали, звёзды небесные
Изменили свои позиции, и я не привёл их назад.


  1. Даже поверхностное изучение китайского романа «Фэн шэнь яньи» (т.е. «Популярный отчёт о содействии божеству»), который дарит нам фантастическое описание главного переломного момента между мировыми эпохами, повествуя под маской «историографии» о конце династии Шан и начале ⟨династии⟩ Чу, покажет внимательному читателю общее число «новых божеств», ответственных за старые космические функции — кто должен был быть назначен в новое «время Ноль», начиная с 365 богов, 28 лунных домов и т.д. 

  2. Симплегады, тем не менее, оторвали украшение корабельной кормы (aphlastoio akra korymba), в котором, как считалось, обитала душа корабля. Мы не знаем точное значение этой детали. Ср. H. Diels, Das Aphlaston der antiken Schiffe // Zeitschrift des Vereins für Volkskunde (1915) — P. 61-80. Нужно подчеркнуть, что, вопреки широко распространённому мнению, planktai[6] и symplegades не идентичны. 

  3. Apollonios Rhodios, Argonautica 2.592-606; Pindar, Pyth. 4.210: «Но путешествие полубогов заставило их застыть в смерти»[7]

  4. Claudianus 26.8-11. 

  5. См. First Vatican Mythographer (ch. 24, ed. Bode — V. 1, P. 9), сообщающий, что Pelias vel Peleus[8] отправил Ясона на Колхиду, ut inde detulisset pellem auream, in qua Juppiter in caelum ascendit, т.е. достать Золотое Руно, в котором Юпитер взобрался на небо. См. тж.: A. B. Cook, The European Sky-God // Folk-Lore 15 (1904). — Р. 271f., для сопоставимого материала. 

  6. F. Boas, lndianische Sagen von der Nord-Pazifischen Küste Amerikas (1895). — P. 80f. Ср. Frazer, Myths from the Origin of Fire (1930). — P. 164f.; тж. L. Frobenius, The Childhood of Man (1960). — P. 395f. 

  7. «Нò mèn Promêtheùs prôtos kaì presbýteros en dexia skêptron échôn, hò dè Hêphaistos neòs kaì deúteros». Schol. Soph. O. C. 56 (Mayer, Giganten und Titanen. — P. 95). 

  8. Florentine Codex (trans. Anderson and Dibble). — V. 7. P. 60. См. тж. R. Simeon, Dictionnaire de la Langue Nabuatl (1885) s.v. «mamalhuaztli: Близнецы, созвездие», который, однако, не отметил, что Саагун отождествлял mamalhuaztli с astijellos, «огненными палочками». Помимо этого, ещё тасманийцы чувствовали себя обязанными Кастору и Поллуксу за первый огонь (см. J. G. Frazer, Myths of the Origin of Fire [1930]. — P. 3f.). 

  9. U. Holmberg, Die religiösen Vorstellungen der altaischen Völker (1938). — P. 99. 

  10. K. Krohn, Magische Ursprungsrunen der Finnen (1924). — P. 115. 

  11. W. F. Albright, The Mouth of the Rivers // AJSL 35 (1919). — P. 165; см. тж. K. Tallqvist, Akkadische Götterepitheta (1939). — P. 313. 

  12. Acatl или Тростник в действительности представляет собой стрелу-палочку, палочку для извлечения огня трением и «символ юридической власти». См. E. Seier, Gesammelte Abhandlungen (1960-61). — V. 2, P. 996, 1102; V. 4. P. 224. 

  13. См. R. Labat, Manuel d’Epigraphie Akkadienne (ed. 4., 1963). — 296, 314; тж. F. Delitzch, Assyrischisches Handwörterbuch (1896). — P. 420 s.v. miskannu; Tallqyist, s. v. Gilgamesh. Олбрайт называет Гильгамеша «факел-оплодотворяющим героем» (JAOS 40. — P. 318). 


  1. «...когда блаженные умы / На Пути Млечном сделают / новые огни...» Агриппа д’Обинье

  2. Catlo’ltq

  3. Gibil

  4. здесь Нартекс — гигантский фенхель (укроп), Ferula communis

  5. P. F. Gössmann

  6. блуждающие

  7. «Лишь корабль проскользнул невредим, взлетела к Олимпу./ А утесы почти вплотную сошлись и застыли,/ В месте одном укрепясь. Назначено было богами/ Так им застыть, если чья-то ладья минует их схватку». — «Аргонавтика» (пер. Чистякова); «То меж ними пролег их путь/ И стал для движущихся пределом». — Пиндар, Вакхилид. «Оды. Фрагменты». 1980

  8. Пелий или Пелей